После этих ночей он иногда задавался вопросом, почему ему нужно такое безумное разнообразие в порно. Подростком он мог целый месяц довольствоваться одним-единственным взглядом на ложбинку между грудей, половиной секунды обнаженной кожи, малейшим намеком на сосок под тонкой или прозрачной рубашкой. Но теперь, открыв для себя интернет, он столкнулся со странным парадоксом: чем больше картинок он находил, тем меньший эффект производила каждая из них. Точнее, они производили эффект только в совокупности. Он часами скачивал и просматривал порно на пятнадцати компьютерах, а потом устало тащился домой перед самым рассветом, чувствуя себя опустошенным, измотанным и каким-то ополоумевшим; мозг кипел от фотографий обнаженной кожи, тело вздрагивало при малейшем прикосновении. Он возвращался к себе, ложился в постель и начинал дрочить – дрочить все судорожнее и все резче, в темноте, с закрытыми глазами, пытаясь по очереди вызвать в памяти свои любимые кадры из ночной добычи, идеальные кадры, которыми можно было бы довести себя до финала, но, как ни странно, в голове было только какое-то абстрактное томление, как будто по дороге домой все образы слились в бесформенную массу. Абстрактный сгусток желания – не за что ухватиться. Он дрочил тщетно и безнадежно до самого утра.
Понятно было, что нужно как-то принести картинки домой.
Но как это сделать? Как взять фотографии с собой? Не может же он сохранить их на дискеты, которые видел у тех студентов, кто привез с собой компьютеры. Джек с тоской уставился на печатную машинку матери, где не было ни электронной начинки, ни экрана. Нет, в цифровом виде картинки не сохранишь. Значит, решение должно быть аналоговым. Придется сфотографировать фотографии.
У него был небольшой запас 35-миллиметровой пленки для занятий фотографией. У него был доступ в фотолабораторию. У него была возможность проявлять пленку – его научил доктор Лэрд, который в начале каждого занятия то и дело ругал недавно появившиеся в продаже цифровые фотоаппараты за недостаток выразительности, красочности, теплоты и жизни, а компьютерные экраны – за недостаток глубины, четкости, резкости и человечности. Джек слушал эти тирады с любезной улыбкой, представлял себе множество тел, которые стали для него доступны онлайн, и думал: «Ну уж нет».
Итак, в следующий раз, отработав смену на факультете искусств, Джек загрузил на пятнадцать компьютеров столько порно, сколько они могли осилить, отобрал лучшие кадры, установил штатив с фотоаппаратом, заправил пленку с нужной светочувствительностью и зернистостью, настроил экспозицию и отснял примерно четыре катушки. Затем отнес пленку в лабораторию и приступил к длительному процессу обработки – проявители, закрепители, стоп-ванны, промывка негативов, – после чего повесил ее сушиться на ночь в самом дальнем углу. И был очень доволен собой до тех пор, пока на другой день профессор Лэрд не попросил встретиться с ним после занятия.
– Нам нужно поговорить, – сказал профессор, когда они оказались в его кабинете за закрытой дверью. – Я хочу дать вам шанс кое-что объяснить.
– Хорошо, – сказал Джек, сглотнув.
– Кое-кто из студентов заметил в кэше одного из компьютеров в аудитории какие-то, скажем так,
Джек не знал, что такое
– Да, очень странные изображения, – продолжал Лэрд. – Весьма, скажем так,
Тут профессор взял себя в руки и попытался сыграть роль строгого руководителя.
– Вы знаете, о каком материале я говорю?
Джек кивнул.
– Думаю, да.
– Вы должны понимать, что я ни в чем вас
Все страхи, которые Джек гнал от себя этими ночами, – чувство вины и ужас перед тем, что произойдет, если кто-нибудь узнает, чем он занимается, – опять пронеслись у него перед глазами, и тогда он встал и решил сделать то единственное, что пришло ему в голову, чтобы избежать пожизненного позора.
– Пойдемте со мной, – сказал он своему преподавателю. – Я хочу вам кое-что показать.
Джек отвел его в лабораторию, в дальний угол, где спрятал свои пленки. Они по-прежнему висели там вверх ногами, как мясо на крючках. Он вынул их из зажимов. Лэрд бесстрастно наблюдал за ним в свете единственной красной лампочки. Джек проводил его из темноты на свет, дал ему лупу, чтобы он мог изучить фотографии, и сказал:
– Смотрите.
Лэрд стал смотреть: сначала на один негатив, потом с любопытством на Джека, потом на другой негатив и так далее.
– Я переосмысляю обнаженную натуру, – сказал Джек.
Профессор продолжал смотреть, задерживаясь на каждом снимке чуть дольше.
– Это проект о человеке в цифровом формате, о нематериальности компьютерной репрезентации.