Велнесс полностью

Рут некоторое время рассматривала свой прибор для подрумянивания сэндвичей и молчала. Джек знал, что она возненавидит его точно так же, как и любой подарок, связанный с бытом (особенно сильно ее раздражал пылесос, который она получила однажды на Рождество). Тем не менее Джек своими глазами видел, как она смотрела по телевизору рекламу сэндвичницы и вслух хвалила ее – «Выглядит интересно», «А это любопытная идея», – поэтому надеялся, что сэндвичница ей понравится: это, по крайней мере, доказывало, что муж прислушался к ней и выбрал подарок, который ей действительно пригодится.

– Как здорово! – сказал Джек, пытаясь задобрить мать, чтобы она если не обрадовалась, то хотя бы не расстроилась. – Разве ты не говорила, что хочешь такую?

– Наверное, да, – отозвалась она с сомнением. Она настолько привыкла ждать разочарования, что легкое чувство удовольствия, похоже, стало для нее настоящим потрясением.

Лоуренс улыбнулся и как будто расслабился.

– В общем, я слышал, как ты говорила об этой штуке после той рекламы, – сказал он, – а потом увидел, что она продается в «Сирс», и, смотри, тут можно готовить не только сэндвичи, но и всякую всячину. – К сэндвичнице прилагалась тонкая кулинарная книга с различными рецептами блюд с румяной корочкой, которые Лоуренс теперь с восторгом показывал жене: – Видишь, обычные жареные сэндвичи с сыром, конечно, это и так ясно, а еще есть сэндвичи с тунцом, кукурузный хлеб, французские тосты, маленькие пиццы, пироги с курицей и с черникой, бефстроганов на скорую руку, говядина «Веллингтон», профитроли с лососем…

– Профитроли с лососем? – возмущенно переспросила Рут.

– Суть в том, – продолжал Лоуренс, – что в ней можно сделать кучу всего. И я попросил Эвелин купить продукты для парочки рецептов, когда она сегодня ездила в город. Так что, если тебе интересно и ты хочешь попробовать…

– Прямо сейчас? – спросила Рут.

Лоуренс кивнул – он так хотел, так искренне стремился угодить ей. Рут согласилась, и все стали смотреть, как она поставила сэндвичницу на кухонный стол и включила в розетку.

– У нее есть кнопка включения? – спросила Рут. – Как ее запустить? О, постойте, она нагревается. Только мне не нужно, чтобы она уже нагревалась. А регулировка температуры есть? Один режим для всего? Не может быть. – Заглядывая в рецепт «Фантастического фондю с румяной корочкой», она намазала хлеб маслом, выложила его на панель, посыпала тертым сыром, добавила немного горчицы и несколько долек помидора, накрыла еще одним куском хлеба, опустила крышку и попыталась ее защелкнуть. – Не защелкивается. Почему она не защелкивается? Сэндвич слишком толстый? Не хочу нажимать слишком сильно. Вдруг она сломается? Эта защелка выглядит очень хлипкой и ненадежной. Да она же просто пластиковая, наверняка сломается. Почему она не закрывается полностью? У меня там всего пара ингредиентов. Значит, я не смогу приготовить более толстые сэндвичи? И что тогда со всеми этими рецептами толстых сэндвичей? Зачем они вообще пишут рецепты, если по ним нельзя готовить? – Настроение в кухне резко ухнуло вниз. – Чувствуете запах? Что-то подгорает? Написано «готовить три минуты», но, может, уже все? Как я узнаю, готов ли сэндвич, если ничего не видно? Мне не нравится, что я не знаю, готов он или нет. Когда жаришь на сковородке, видно, когда он готов, но тут я ничего не вижу, и как понять, что он готов?

Когда три минуты истекли, Рут открыла сэндвичницу и, конечно же, обнаружила, что часть сыра вытекла из углубления, пригорела, надулась пузырями и немного дымится.

– Я думала, что она должна склеивать края, а они вообще не склеились. Да еще хлеб прилип ко дну. И как теперь его достать, если он огненный? Теперь придется ждать, пока она остынет, чтобы все отчистить, а это займет не меньше часа, и как, по их мнению, я должна приготовить сэндвичи на всю семью, если после каждого приходится ждать, чтобы она остыла? И я уверена, что в посудомойку эта штука не влезет, да и, наверное, ее все равно нельзя класть в посудомойку. Придется мыть ее вручную, и, как обычно, у меня только прибавится работы.

К этому времени Лоуренс уже двинулся к двери, бормоча себе под нос, что ему нужно проверить, как там пастбище. Рут стояла спиной к остальным и наполняла раковину мыльной водой, чтобы отмыть сэндвичницу.

– Зачем ты это делаешь? – наконец спросила Эвелин, нарушая повисшее в кухне неловкое молчание.

– Что делаю?

– Ты знаешь что.

– Вообще-то не знаю, – ответила Рут и указала на ближайший ящик. – Перчатки, сынок. – И Джек, соскочив со стула, достал латексные перчатки, в которых она мыла посуду.

– Не обязательно так себя вести, – сказала Эвелин. – Это всего лишь сэндвич. Ты могла бы быть и полюбезнее.

– Полюбезнее, – сказала Рут, натягивая перчатки. – Только этого все от меня и хотят. Будь любезной, Рут. Терпи и не поднимай шума, Рут.

– Это неправда.

– Может, когда-нибудь кто-нибудь задумается о том, чего хочу я.

– Все только об этом и думают.

– Да что ты говоришь.

– Потому что, когда ты не получаешь того, чего хочешь, ты ведешь себя вот так.

– Как?