Вдруг, словно почуяв взмах крыльев ночной бабочки, я остановился с занесенной ногой: что-то не так. Впереди — новая ловушка. Я дернулся назад, ударился затылком о выступ и взвыл от боли. Но сделать шаг вперед так и не решился. Если меня пустили сюда, то не факт, что я доберусь и обратно!
Я осторожно наклонился. Пошарил в полумраке, в надежде найти камень. Но ничего не обнаружил. Конечно, пол ведь переворачивался, вытряхивался, точно ковер, откуда взяться сколотой породе? Это ведь не сон с продолжением: убили, и начал с того места, где погиб в окружении тех же предметов…
Или, все-таки сон?
Вдруг, в самом деле, нас поймали фашисты позорные, накачали наркотой, вот и видятся тоннели, рогатые офицеры. А, на самом деле, — мы сейчас безвольные растения, точно вьюн над водой.
Нет, мир вокруг — вполне осязаем! Затылок трещит по-настоящему. А то, что у магического алтаря меня волшебным образом подлатали — еще ничего не значит. Самовнушение, говорят, сильная штука! Ведь не бывает и эликсиров, мгновенно затягивающих раны. Все это — игры разума!
Но, все же, идти вперед было страшно. Я испытывал первобытный ужас перед тремя метрами коридора, что отделяли меня от узкой, падающей наискосок полоски света. Там — открытая дверь с головой медузы и разнесенная лаборатория. Пусть это логово фашистов, но оно — без ловушек. Люди с автоматами всегда лучше неизвестности, прячущейся под покровом темноты!
Я порылся в карманах. Нащупал ключи от машины, что должна нас ждать с полным баком по ту сторону границы, когда группа перебралась бы через Ламанш. Но отсюда еще нужно выйти живым, а я уже один, как перст. Да и машину завести можно без ключей! Не велика потеря.
Я покачал в руке связку, прицелился и кинул ее вперед. Предчувствие меня не обмануло. Слева открылась расщелина из которой полыхнуло, точно из сопла. Если бы не моя предосторожность, корчился бы я уже в этом огне. Нет, все-таки провидение меня хранит!
Пламя потеряло напор, видимо, струя газа ослабла. Я рванулся вперед, рассчитывая проскочить, кувыркнулся и растянулся по полу.
Второй порции огня не последовало. Это радовало.
Я вскочил на ноги и ворвался в знакомое помещение без окон. Вторая комната лаборатории была такой же, как я ее и оставил. Но мне казалось, что что-то в ней изменилось, словно я попал в отражение реальности.
Я еще подумал, что когда пол в пещере переворачивался — вселенная кувыркнулась вместе со мной. И теперь я как бы на внутренней стороне полой земли, отражающей то, что наверху через некую временную призму.
Бред, конечно, но я в сердце фашистской Германии, а немцы в какую чушь сейчас только не верят! Но, возможно, это не случайность. Нацистские мифы могут иметь вполне реальную основу.
Я перезарядил автомат, сунул запасной «магазин» в карман, чтобы не рыться в пылу боя в рюкзаке, прочитал «Отче наш» и выглянул в первую комнату.
Хирта, по-прежнему, нигде не было. Видать, далеко его забросило: куда Мигель свиней не гонял…
Фашистский офицер, пришпиленный к стене, так и висел, точно туша на скотобойне. Я поймал себя на мысли, что ожидал увидеть мух над трупом, но их не было.
Ну, вот откуда возьмутся мошки и комары в закрытом помещении? Немцы же педантично травят все вокруг себя: тараканов, клещей, крыс…
И все же что-то не давало покоя. И я знаю что. В этом замке все настолько педантично правильно, что даже неестественно.
Я осмотрел обуглившиеся шестеренки загадочной машины, прошел к сейфу, видимо открытому за минуту до взрыва. Бумаги и реактивы в стальном ящике не пострадали. Колбы и порошки я брать побоялся: кто знает, что за яды держат при себе сумасшедшие ученые!
А вот в бумаги я нос засунул. Сверху лежало распечатанное письмо.
