Что ж, выходит, сгинувший Хирт собирал калькулятор, который мог бы не только делить и умножать, но и решать логарифмы. Достойное занятие.
Но, судя по всему, результат его исследований оказался несколько неожиданным. Для механической счетной машины слишком много напущено мистического тумана.
И, потом, запульнуть живым человеком в неизвестность вместо того, чтобы рассчитать параболу движения снаряда или пули с поправкой на боковой ветер — это вполне в нацистском духе.
Нет, фашисты придумали что-то другое. Возможно, и впрямь машину, которая постоянно производит расчеты. Вот только чего?
Их тайная технология осталась в разрушенной лаборатории. Но немцы — народ упрямый. Они достанут своего Хирта из-под земли, а потом заставят восстановить адскую шарманку.
Нельзя стоять на пути у прогресса — сметет и размажет!
А еще интересно, чем занимается программист? Слово вроде бы не сложное, но странное. Да еще имя у девушки слишком говорящее: Ада! Ну да, они здесь все посланцы из ада, не без этого.
И вдруг сверху раздался шорох.
Я молниеносно вскочил в нишу с портретами, замер. «Извиняйте! — прошептал я картинам уголком рта. — Наливайте. Третьим буду».
Полотна, естественно, не оценили юмора.
Я тут еще пару дней по коридорам побегаю и не только с портретами и бюстами разговаривать начну, но и с каждой лампочкой — здороваться…
Кто-то осторожно спускался. Солдат словно перекатывался с носка на пятку, что было крайне трудно в армейских сапогах. Немец двигался практически бесшумно. Даже не представляю, как он, вообще, оплошал, выдав себя. Возможно, не читай я надписи, то ничего бы и не услышал. И, вероятно, напоролся бы на этого лазутчика чуть выше.
Минуты щелкали в голове. Враг крался или притаился за выступом, поджидая меня как паук, в ловко расставленных сетях.
Теперь мне уже казалось, что шаги просто почудились, и стоит выйти — увижу лишь пустую лестницу. Но страх был подобен тому, интуитивному ощущению, что пришло ко мне в потайной пещере.
Там, в нескольких шагах от меня кто-то был. Или что-то. И неведомая сила тянула меня обнаружить себя, выйти, сдаться на милость незнакомца.
В голове зазвучал тихий шепот: «Не надо бояться. Смерти нет. Выходи, юнит. Дальше тебе не пройти».
Наверное, это гипноз. Опять фашистские магические штучки. А «юнит», наверное, это профан, попросту «лопух». Что ж, в их черной магии я такой и есть.
Не слушать!!!
«Не надо бояться!» — слова в моей голове звучат так, словно шипит змея.
Не поддаваться!
Я вдруг ощутил, как голос материализуется. Звук совершенно неясным образом превратился в лианы, которые начали стремительно пробиваться через позвоночник и пеленали меня в кокон, точно нерадивую гусеницу, боящуюся превращения в бабочку.
Я знал, что это иллюзия, но бог мой, как она была реальна! Хотел было подтянуть автомат поближе к груди, но понял, что руки уже не слушаются. Они стали как ватные. Я еще мог двигать ими, но уже не ощущал пальцев. Еще несколько секунд и все тело онемеет. А потом покажется враг. Не удивлюсь, если это будет голодный питон.
Пальцы разжались сами собой. Автомат выскользнул, упал вниз, с грохотом выскочил из ниши и полетел вниз по ступеням.
Это конец!
Я прокусил нижнюю губу. Боль почти не ощущалась, но тот, кто гипнотизировал меня, почувствовал запах свежей крови. Похоже, он не был совсем бесстрастным, как тибетский монах, сидящий на скале тридцать лет и три года.
Онемение отпустило. Видимо, враг ощутил опьянение от победы. Но он ведь не знал, что я, русский шпион, натянувший на личину польского эмигранта еще и шкуру подданного Английской короны, с одним автоматом в гости к врагам не хожу!
Я сорвал с плеча снайперскую винтовку и только щелкнул затвором, посылая в ствол патрон, как фашист выскочил передо мной, словно черт из табакерки. Это было эффектно.
Начищенный, наглаженный, без единого пятнышка на сверкающей черной униформе, немец был безукоризненно выбрит и сверкал зубами, как голодная акула. Нет, скорее, как пиранья.
— Ну, что, лох, не ждал? — нацист надменно сплюнул в сторону и тут глаза его расширились от ужаса.
— Прощай, гнида! — я спустил курок.
Фашиста откинуло назад, сломило пополам. Труп покатился вниз по ступеням, точно мешок с гнилой картошкой, оставляя за собой отчетливый красный след.
Я спрыгнул вниз, отправляя винтовку за спину и хватаясь за оброненный автомат.
