В 1900 году доктор Фрейд опубликовал работу «Толкование снов». В Вене она была встречена прохладно. Автора сочли чудаком, напрочь оторвавшимся от знаменитой во всем мире венской медицинской школы, в которой работали «настоящие» врачи, например венгр по происхождению Земмельвайс, открывший инфекционную природу родильной горячки. Тем не менее в 1902 году Зигмунд Фрейд получил профессорское звание. Мало-помалу венцы, и особенно венки, которые чувствовали, что им плохо, но не понимали почему, потянулись на Берггассе. К ним присоединялись и страдальцы из других стран Европы. В кабинете доктора Фрейда перебывала масса людей, как ничем не примечательных, так и знаменитых. В их числе была и Мари Бонапарт, фригидная и глубоко страдающая супруга графа Георга Корфского. Благодаря ей у нас есть фотографии Фрейда, сделанные в промежутке между двумя мировыми войнами. Он ласково называл ее «наша принцесса». Фрейд проработал в Вене более 40 лет. В 1938 году ему пришлось бежать из страны, спасаясь от гитлеровцев, наклеивших на него ярлык «развратного еврея». По просьбе президента Рузвельта посол США в Вене Уильям Буллит помог Фрейду покинуть Вену за 4820 долларов. Сделав остановку в Париже, доктор укрылся в Лондоне, где сделал следующее заявление: «Я открыл несколько новых важных фактов в области подсознательной психической деятельности, касающейся роли инстинктов. Из этих открытий родилась новая наука, именуемая психоанализом. Я встречал постоянное мощное сопротивление, и борьба еще далеко не окончена». Так оно и было. В 1930 году, когда ему исполнилось 74 года, он получил премию Гёте, тогда как рассчитывал на Нобелевскую. Возможно, его любимый пес, чау-чау по кличке Жо-Фи, догадывался о разочарованиях хозяина. Лишь в 1971 году в квартире Фрейда был открыт музей; Вена не слишком торопилась воздать должное своему великому земляку. Еще при его жизни городские власти предлагали переименовать улицу Берггассе и назвать ее в честь Фрейда, но он отказался от такой чести. После его смерти в 1939 году от рака челюсти мир погрузился в такую пучину бед, что ему стало не до Фрейда. Сегодня лишь небольшой сквер перед Обетной церковью называется Зигмунд-Фрейд-парк, хотя на парк этот пятачок, где сходятся трамвайные пути, не очень похож. Может, все дело в том, что венцы испытывают угрызения совести, разумеется, подсознательные? Сторонники и противники учения Фрейда все еще ломают копья по поводу его вклада в современную науку. Что касается меня, то я хорошо помню свое изумление, когда зимой 2000 года обнаружил, что на дверях подъезда дома 19 по Берггассе, на табличке с именами жильцов все еще значится фамилия Фрейда! Но еще больше я поразился, когда увидел фамилию его соседа с верхнего этажа: там проживал некий господин Кафка! Надо сказать, что это довольно распространенная фамилия не только в Праге, но и в Вене, и все же… Мне на миг показалось, что я встретился с двумя призраками. Не так давно из Лондона вернулся и знаменитый диван. Устроители музея, демонстрируя весьма своеобразное чувство юмора, прикрепили к нему табличку с надписью «Ложиться запрещается!».
На стыке двух веков в Вене работал целый ряд выдающихся врачей, хотя некоторые из них прославились вовсе не в области медицины. Артур Шницлер, родившийся в 1862 году, был сыном известного столичного отоларинголога, лечившего многих артистов. По настоянию отца он избрал врачебное поприще, в 1885 году получил ученую степень и в течение десяти лет работал в Центральной клинической больнице. Шницлер сотрудничал с Теодором Мейнертом — одним из наставников Фрейда — и приобрел солидные познания в лечении неврозов, в том числе методом гипноза. Но затем он сам подхватил опасный «литературный вирус» и, к возмущению родных, оставил медицину и стал сочинять романы. Самый известный из них, «Хоровод» (выше мы о нем упоминали), посвящен исследованию картины нравов в разных социальных слоях тогдашнего общества. В 1950 году венский режиссер Макс Офюльс снял по нему нашумевший фильм «Карусель»; позже роман экранизировал, правда с меньшим успехом, Роже Вадим. Тема книги — постепенное разрушение основ социальной модели, обеспечивавшей определенным кругам общества веселую и беззаботную жизнь. Легкое, ироничное перо Шницлера позволило его современникам увидеть себя со стороны и принесло автору всеобщее признание. Зигмунд Фрейд, высоко оценивший роман, признавался, что мечтал познакомиться со Шницлером, но не решился на этот шаг потому, что видел в нем своего «двойника». Впоследствии его внук, сын известного британского художника Люсьена Фрейда, на просьбу рассказать о своем деде неизменно отвечал: «О каком именно? У меня их два…»
