К концу XVIII века Вена становится признанной столицей европейской музыки. Здесь работают — и чрезвычайно плодотворно — известнейшие композиторы, например Йозеф Гайдн. Гайдн родился в 1732 году в семье каретного мастера и большого любителя музыки; ребенком он пел в хоре собора Святого Стефана. Мы можем лишь воображать себе, какие божественные звуки лились под готическими сводами собора, наполняя счастьем сердца слушателей… Ровесник заката эпохи барокко, Гайдн стал своего рода архитектором в музыке. Именно он создал то, чего до него не существовало — жанр симфонии. Он же разработал правила исполнения струнного квартета. Гайдн пользовался покровительством трех князей Эстерхази, меценатов, отличавшихся тонким вкусом и тираническими замашками, и на протяжении 30 лет служил придворным композитором и главным капельмейстером в их дворце в Айзенштадте, расположенном к востоку от Вены. Гайдну принадлежат сотни концертов, опер, месс, увертюр и ораторий. После путешествия в Англию его популярность неизмеримо возросла, его все чаще стали называть представителем так называемой «классической школы». Он сочинил имперский гимн «Боже, храни…», мелодия которого легла в основу гимна современной Германии. Гайдн первым из австрийских композиторов познакомил мир с музыкой, пропитанной венской атмосферой. На заре романтизма он стал учителем и наставником целого ряда будущих выдающихся музыкантов. Как мы уже говорили, Вена привлекала многих из них. В 1740 году сюда приехал знаменитый в Европе венецианский композитор и капельмейстер, автор 45 (!) опер, педагог и дирижер. Его звали Антонио Вивальди, он был священником, сочинившим множество произведений религиозной музыки, и привлекал взгляды огненно-рыжим цветом волос. Объездив едва ли не полмира, Вивальди до того ни разу не был в Вене и решил заполнить этот пробел. К сожалению, он прожил здесь всего лишь год, и в 1741-м скончался — в доме, расположенном в начале современной Филармоникерштрассе, неподалеку от отеля «Захер». Умер он в бедности и был надолго забыт, пока в конце XIX века не было обнаружено собрание его музыкальных рукописей, вновь прославивших его имя. Сегодня, проходя мимо здания Оперы, стоит вспомнить Антонио Вивальди, для которого переезд в Вену обернулся фатальной неудачей.
Символом Вены, да и всей Австрии, стал другой композитор, родившийся в 1756 году. Разумеется, это Моцарт. Его портрет красуется даже на обертке известной марки шоколада! Рядом с Оперой или собором почти ежедневно можно видеть группу студентов, переодетых в костюмы XVIII века, которые исполняют одно из произведений маэстро — оперу или концерт. И ничего, что у многих перекручены белые чулки, а парик съехал на одно ухо! Соперничество с Зальцбургом не ослабевает ни на день! Кстати сказать, мало кто знает, но Моцарт вовсе не был австрийцем! В Париже есть проспект Моцарта, и мемориальная доска сообщает, что он назван в честь «австрийского композитора». Я много раз писал в парижскую мэрию, требуя исправить фактическую ошибку, но все мои письма остались, увы, без ответа. Маленький Вольфганг родился в то время, когда Зальцбургом правил эрцгерцог Священной Римской империи германской нации, а Австрийской империи попросту не существовало. Зальцбург войдет в ее состав лишь в 1816 году. Так что гораздо правильнее было бы написать «имперский композитор», но… И жители Вены, и жители Зальцбурга мало задумываются об исторических неточностях; для них гораздо важнее гениальность Моцарта, которую они «эксплуатируют» в полной мере, забывая, что оба города принесли композитору немало страданий… Совершить в Вене экскурсию по «моцартовским» местам довольно сложно, потому что маршрут включает в себя больше дюжины адресов. Столь частые переезды Моцарта объяснялись его финансовыми затруднениями, но не только ими. За 1781–1791 годы, то есть за десять лет, он сменил в Вене 18 квартир. Расчеты, которые я произвел с помощью австрийских коллег, показали, что примерно треть жизни композитор проводил в путешествиях. Если вспомнить, что он скончался на тридцать шестом году жизни, то это означает, что Моцарт провел в дороге одиннадцать с половиной лет! Спрашивается: когда он успел сочинить столько восхитительной и чрезвычайно разнообразной (представленной в 60 с лишним жанрах!) музыки, продолжающей покорять наши сердца своей вечной юностью и величием?
Ответ состоит в том, что Амадей не сочинял музыку. Он просто записывал то, что звучало у него в голове. В этом-то и заключался его исключительный дар, вызывавший у завистников зубовный скрежет. Но Моцарт был выше их всех; он жил так, словно следовал завету тогда еще не родившегося Шатобриана: «Презрение надо расходовать бережно — его требуют слишком многие».
