Два дня спустя личный казначей Ее Величества приносит в таверну два роскошных костюма — для Наннерль и ее брата. Это означает, что их ждут новые выступления перед императорской фамилией. Иначе говоря, Мария Терезия преподнесла Моцарту его первый «сценический наряд» — лиловый муаровый камзол и вышитый золотыми нитями жилет. Теперь приглашения сыпались как из рога изобилия — порой их приходилось по два на один день. В Вене в конце октября — начале ноября было немного развлечений, а слух о феноменально одаренном маленьком музыканте быстро облетел столицу. Добрался он и до французского посла Флорана Клода де Ломона, графа Шателе, аккредитованного в Вене годом раньше. Он шлет в Версаль депешу, расхваливает таланты юного гения и сообщает, что договорился с его родителями о будущей поездке во Францию, с которой Габсбурги наконец-то заключили мир. Концерты следуют один за другим, и кошелек главы семейства постепенно делается все толще. Мария Терезия обратилась к Леопольду Моцарту с просьбой задержаться в Вене и дать в Шёнбрунне еще один концерт, пообещав заплатить кругленькую сумму в 450 флоринов. Публика буквально ломится на эти выступления — все жаждут своими глазами увидеть чудо-ребенка.
В таком бешеном ритме проходит 15 дней, и тут «Вольферля» настигает болезнь. На теле у мальчика появляется сыпь, он горит в жару. Отец, не желая тратиться на врача, пичкает его успокоительными порошками. Толку от них мало — сыпь не исчезает. Неделю спустя Леопольд все-таки приглашает врача — и платит ему за визит! Диагноз: скарлатина. Как ни парадоксально, эта классическая детская болезнь спасла маленького Моцарта от переутомления. Пока ребенок болен, концерты отменяются. Будущие зрители выстраиваются в очередь и без конца справляются о здоровье Амадея. Леопольд нервничает, но вскоре успокаивается: к сыну вернулся аппетит, и он с удовольствием уплетает венские хлебцы, макая их в говяжий бульон. Здоровая и питательная еда, тем более, что мясной рынок расположен в двух шагах… И все-таки Леопольду жаль, что многие концерты пришлось отменить. Подумать только, желающие заказывали места за восемь дней до выступления! Его малютка составил конкуренцию придворному театру! Леопольд сделал расчеты и с грустью убедился, что за время болезни сына они потеряли 225 флоринов. Да и венская публика успела остыть — уж не по причине ли плохой погоды? Одна лишь Мария Терезия готова вновь и вновь слушать игру юного ангелочка… Вольфганг дает еще несколько концертов, но народу на них появляется все меньше, и в пятницу 31 декабря 1762 года Леопольд велит семейству собираться в обратный путь. Визит в Вену оказался более чем успешным, и Моцарт-отец купил здесь карету. К дьяволу тесноту нанятых экипажей, где приходится сидеть бок о бок с грязными простолюдинами!
Весь мир, в том числе музыкальный мир, считает, что Вольфганг Амадей Моцарт родился в Вене. Шесть лет спустя после описанных выше событий он, уже завоевавший европейскую известность, снова окажется в Шёнбрунне и в последний раз увидится с Антонией. После смерти Франца Стефана Лотарингского атмосфера в замке изменилась; Леопольд Моцарт с грустью отмечает, что императрица больше не общается с музыкантами и не посещает Оперу. Правда, она рекомендует семейство Моцартов своему сыну Иосифу II, с которым делит власть. Но если новый монарх соглашается поговорить о музыке с Леопольдом и его сыном, пригласив их в свой салон, то ни о какой помощи им даже не заикается. Не зря у него сложилась репутация человека скупого и прижимистого.
Вольфганг производил на современников столь сильное впечатление, что иногда они начинали видеть то, чего на самом деле не было. Так, в Шёнбрунне хранится огромное живописное полотно, изображающее Придворный театр, а подпись под ним сообщает, что среди публики находится юный Моцарт. Для желающих рядом даже прикреплена лупа! У ребенка на картине красные надутые щеки, как будто он поет. (Заметим в скобках, что портретов Моцарта в детстве не сохранилось.) На картине запечатлены празднества по случаю бракосочетания будущего Иосифа II с инфантой Изабеллой Испанской, внучкой Людовика XV. Но нам точно известно, что они состоялись в начале и середине октября 1760 года, то есть Моцарту в это время было всего четыре года и он еще ни разу не покидал Зальцбург. Следовательно, портрет на картине не имеет к нему никакого отношения. Он откроет для себя Вену — а Вена откроет для себя его — лишь два года спустя.
