Мария Терезия приняла семейство Моцартов в Зеркальном зале, расположенном на втором этаже Шёнбрунна, сегодня открытом для посещений. В этом зале, обитом белыми с золотом панелями и украшенном огромными зеркалами, императрица обычно принимала присягу министров. Император, присутствовавший при встрече, сказал мальчику, что играть на клавесине двумя руками очень трудно, но еще труднее сыграть мелодию одним пальцем. Моцарт понял намек и сыграл менуэт одним пальцем. Франц, уже заинтригованный, высказал еще одно замечание: дескать, никто не сможет сыграть на клавесине, если клавиши закрыть тканью. О, маленький Амадей уже исполнял этот трюк. Он только улыбнулся монарху. На клавиатуру накинули покрывало, и крохотные пальчики юного музыканта забегали по клавишам с таким проворством, что от недоверия придворных, наблюдавших за этой картиной, не осталось и следа.
Мария Терезия одарила ребенка благожелательным взглядом. «Вольферль [уменьшительно-ласкательное от имени Вольфганг], — позднее с гордостью рассказывал его отец, — запрыгнул на колени императрице, обхватил ручонками ее глею и расцеловал!» Моцарт действительно рос шаловливым ребенком. Мария Терезия и весь двор были удивлены и растроганы — никто не ожидал от малыша такой непосредственности! Но «божественный» Амадей как никто нуждался в человеческом тепле и любви.
Существует легенда, согласно которой мальчик поскользнулся на навощенном паркете и упал. Юная эрцгерцогиня помогла ему подняться. Тогда Амадей, обратившись к матери, вдруг сказал:
— Когда вырасту, я на ней женюсь.
— Почему же? — не моргнув и глазом, спросила императрица.
— Потому что она добрая.
Девочку звали Мария-Антония, и она была на три месяца старше Моцарта. Именно она стала злосчастной французской королевой Марией-Антуанеттой, но ее «жениху» не суждено было узнать, какая страшная судьба ее ждет.
Затем он снова сел за инструмент и продолжил играть. Казалось, усталость ему неведома. Император (или будет правильнее называть его мужем императрицы?) придумывал для него все новые ловушки, просил исполнить импровизацию — что считалось трудным упражнением даже для взрослых музыкантов, — но мальчик с блеском справлялся со всеми заданиями. Самый щекотливый момент настал, когда юный виртуоз спросил разрешения сыграть одно из сочинений Георга Кристофа Вагензейля — придворного композитора и автора концерта для фортепиано, обучавшего музыке детей императорской четы. Вагензейль поставил перед ребенком партитуру и с изумлением наблюдал, как малыш с легкостью читает ее с листа. Почтенный профессор лично переворачивал для него ноты. Славный старик и не подозревал, какая ему выпала честь — его произведение исполнил сам Моцарт! Теперь уже все присутствующие убедились, что ни о каком мошенничестве со стороны Леопольда не может быть и речи. Вагензейля поразила не только феноменальная музыкальная память ребенка, но и его способность мгновенно сообразить, как именно следует играть сочинение, которое он видел впервые в жизни. Похоже, этому мальчику известно о музыке больше, чем ему самому и всем придворным музыкантам вместе взятым…
По окончании выступления император проводил Моцарта в соседний зал — Большой зал Роза, названный по имени оформившего его художника. Потолок в нем был украшен лепниной, а по углам стояли музыкальные инструменты. Здесь же находилась невестка императорской четы Мария-Изабелла Испанская (о ее пышной свадьбе я рассказывал в предыдущей главе), игравшая на скрипке. Мальчику предлагают исполнить какую-нибудь скрипичную пьесу, что он с видимым удовольствием и делает, снова изумляя окружающих своим виртуозным мастерством. Да есть ли предел его талантам?
Мария Терезия решила, что ребенку надо передохнуть и приказала подать угощение. За окнами стемнело, и в замке зажгли огни. Мечта Леопольда Моцарта сбылась: все убедились, что его сын Амадей Вольфганг — гений.
