Супружеская чета поселилась на Игельгассе, в доме 4, к сожалению, разрушенном в 1945 году. В доме была оборудована бильярдная, которую хозяин называл «своим любимым кафе». Штраусы отличались большим гостеприимством; у них постоянно собирались теплые компании художников, театральных деятелей, либреттистов и, разумеется, музыкантов. Вена в то время переживала расцвет симфонической музыки, отмеченной именами, высоко ценимыми четой Штраус. В их числе были Антон Брукнер, родившийся в 1824 году, — весьма плодовитый автор религиозной музыки, и Иоганнес Брамс, родившийся в 1833-м и в сентябре 1862-го перебравшийся в Вену из Гамбурга. «Я живу в двух шагах от Пратера и могу пить вино там же, где его пил Бетховен», — писал он. Предпринять переезд его заставило обещание должности капельмейстера Певческой академии. «Все, что исходит из Вены, для музыканта — просто чудо» — так отзывался Брамс об австрийской столице. Предполагаем, что не последнюю роль в этом сыграло обаяние Адель Штраус, к которой он проникся восторженными чувствами. Вскоре ему доверили дирижировать концертами Общества любителей музыки. Он носил бороду и слыл оригиналом, в том числе благодаря своеобразной манере одеваться. Этот закоренелый холостяк жил в трех комнатах неподалеку от церкви Св. Карла, которые снимал у швейцарской вдовы Целестины Тукса. Эта достойная дама втихомолку от постояльца перелицовывала и удлиняла его вытертые брюки, на ее взгляд, выглядевшие просто неприлично. Действительно, у Брамса была чисто крестьянская привычка высоко подтягивать штаны, как будто он боялся их потерять. Хозяйка дома однажды не выдержала и сказала ему, что показывать публике свои сморщенные в гармошку носки очень некрасиво, но ее слова не произвели на композитора впечатления. По ночам Целестина надставляла ему брюки, а утром он их обрезал. Кроме того, у него была отвратительная привычка бросать под диваны обгорелые спички и окурки. Еще он любил устраивать своей хозяйке проверки на честность: нарочно оставлял на видном месте деньги или ставил на стол початую бутылку рейнвейна, предварительно сделав на бутылке метку. Одним словом, между ним и Целестиной шла постоянная домашняя война.
Собираясь в гости к Штраусам, он забывал надеть воротничок, что, впрочем, было не так уж страшно — длинная борода с успехом прикрывала его голое горло. Однажды он, по своему обыкновению одетый как старый клошар, заявился к ним без предупреждения и застал Иоганна ползающим по ковру — тот забавлялся, раскладывая цветы и ракушки. Разговор у них пошел о гастрономии. Оказалось, «король вальсов» обожал готовить и охотно помогал своей кухарке, уверяя, что это для него лучший отдых. Ему и правда приходилось непросто: появление нового поколения композиторов с их новыми музыкальными приемами заставляло его усомниться в собственном таланте. Зато, луща фасоль или обрывая веточки с красной смородины, он на время отвлекался от этих неприятных мыслей. Брамс немного послушал Штрауса и молча удалился — его кулинарная тематика нисколько не занимала. Если кому-то хотелось посильнее разозлить этого изумительно лиричного композитора, достаточно было сказать, что его первая симфония похожа на вторую симфонию Бетховена. Этот сомнительный комплимент приводил его в ярость. Его часто видели в лавках букинистов или на аукционах на Доротейергассе, где он выискивал и скупал партитуры Шуберта. Его «Немецкий реквием» был принят публикой с восторгом, а исполнение Четвертой симфонии в нарушение всех обычаев то и дело прерывалось бурными аплодисментами и криками «браво!». Во время премьеры дирижер указал палочкой на ложу, где сидел бледный Брамс. Он уже был серьезно болен (у него был рак поджелудочный железы) и с трудом поднялся, чтобы ответить на приветственные возгласы зрителей. 6 апреля 1897 года Вена провожала Брамса в последний путь. Ему предоставили «почетную могилу» на Центральном кладбище, так что «второй Бетховен» упокоился рядом с первым.
Еще один выдающийся музыкант того времени — Густав Малер, родившийся в 1860 году, автор девяти симфоний и большого количества песен. В 1897 году Малер возглавил Оперу и оставался на этом посту до 1907 года, подняв оркестр этого великолепного театра на поистине мировую высоту. Если в прежнее время Вена была танцевальной столицей Европы, то теперь она все больше становится столицей концертной. 14 октября 1894 года в Венской филармонии состоялось празднование 50-летия дирижерской деятельности Иоганна Штрауса. В ответном слове «король вальсов» отметил виртуозное мастерство оркестрантов и выразил им благодарность за теплые слова в своей адрес, доставившие ему «огромную радость».
