29 мая 1886 года Вена чествовала княгиню Паулину фон Меттерних, которой исполнялось 50 лет. По городу разъезжали украшенные цветами повозки. Эта дама, славившаяся тонким вкусом, являлась образцовой представительницей венского высшего общества. Очаровательная, но решительная, в Париже, где ее муж занимал пост австрийского посла, она отличилась тем, что на одном концерте Вагнера сломала веер о голову некоего зрителя, громко выражавшего свое недовольство услышанной музыкой. Именно она поддержала в начале карьеры кутюрье английского происхождения Уорта, вскоре ставшего законодателем мод, и познакомила парижан с музыкой Штрауса-сына. Паулина фон Меттерних одинаково уверенно чувствовала себя на сцене любительского театра и на дипломатическом приеме и с непосредственностью урожденной аристократки могла себе позволить то, что кому угодно другому показалось бы недопустимым. Она действительно могла похвастаться высоким происхождением: ее мать была дочерью канцлера Меттерниха от первого брака, а муж — сыном того же канцлера от второго брака. С ней считалось все венское общество. О пышном праздновании ее 50-го дня рождения еще долго говорил весь город. А вскоре у венцев появилась новая тема для разговоров: открытие нового здания «Бургтеатера», возведенного напротив здания Ратуши, 10 октября 1888 года здесь состоялась премьера пьесы Франца Грильпарцера «Эстер». Но драма разворачивалась не только на сцене, но и в зале. Юная зрительница, Мария Вечера, без памяти влюбилась в наследника престола и буквально пожирала взглядом будущего императора, хотя рядом с ним в ложе находилась его жена Стефания, дочь бельгийского короля Леопольда II. Безмолвная дуэль между двумя дамами, нервно ломавшими в руках веера, шла на глазах изумленной публики, взиравшей на нее с четырех театральных балконов. Только Франц Иосиф ничего не замечал. В антракте он восхищался фресками на потолке над главной лестницей. Ему рассказали, что в сцене, изображающей театральную постановку времен английской королевы Елизаветы I и Шекспира, авторы, два брата-художника, Эрнст и Густав Климт, по старинной традиции запечатлели и себя. Монарх без труда узнал обоих. 28-летний Густав Климт уже пользовался в Вене заслуженным признанием; император лично вручил ему «Золотой крест» за успехи в искусстве, и он участвовал в росписи императорских театров в Будапеште и Карлсбаде (ныне Карловы Вары).
Апрель 1894 года. Эту дату стоит запомнить. Именно тогда в Зимнем манеже под портретом отца Марии Терезии состоялась последняя Большая карусель. 200 участников, 125 всадников в старинных костюмах, кареты, запряженные двумя или четырьмя лошадьми, рыцарские турниры… Император — воплощенное достоинство — молча наблюдал за этим величественным действом. Никто не знал, что творится у него на душе: пять лет назад он потерял сына и наследника Рудольфа. Когда это случилось, Вена — город музыки и вальсов — замерла, утратив свою привычную веселость. Конный праздник в Манеже завершился артиллерийской канонадой — пожалуй, слишком шумной для этого сооружения, воздвигнутого в честь самых грациозных животных на свете. Но время лошади уходило в прошлое. Император подписал указ о строительстве в Вене метрополитена, станции которого будут оформлены в стиле ар-нуво. В книге «Конец века», изданной в 1957 году, Поль Моран описывает чарующий космополитизм тогдашней Вены, и в частности исчезновение германской расы
