С другой стороны приближается Руслан, имитируя неустойчивую походку. Насвистывая мелодию Брамса из сериала «Ликвидация», он вынуждает цель повернуться на свист. Инженер резко прижимает электрошокер к боку индейца, лингвист бросает стакан за борт и тыкает жертву вторым шокером. Вслед за стаканом сообщники опрокидывают гангстера через борт, тот летит вниз с сигарой в зубах. Подельники продолжают движение в прежнем направлении. Проходя мимо видеокамеры, Руслан подпрыгивает и срывает с нее бейсболку.
От сильного удара об воду с ног Охотника слетают туфли; он опускается в морскую пучину, но вода быстро приводит его в чувство. Превозмогая боль, индеец отчаянно гребет руками и ногами, всплывает и пытается закричать вслед уходящему в темноту лайнеру. Но соленая вода в легких позволяет только хрипеть и булькать. Откашлявшись, наемник издает истошный вопль. Однако огромный корабль, прощаясь веселой музыкой кормовой дискотеки, быстро удаляется в ночь, оставляя в воде мириады пузырьков, бледно отражающих свет неполной луны.
Охотник посылает страшные проклятия капитану и команде корабля, а заодно всем его пассажирам. Высказавшись, он пытается сориентироваться. Сообразив, где берег, индеец плывет влево от хода лайнера.
В безлюдной библиотеке Денисов на компьютере показывает Сафарову карту Восточно-Китайского моря, а на нем пунктирную линию:
– Вот маршрут нашего корабля, а вот геопозиция места, где этот чувак вывалился. Восемь морских миль от берега.
– Очнется – доплывет.
– Пока доплывет, пока дойдет, пока доедет… Мы к тому времени будем далеко от лодки.
– А если выплывет и сразу позвонит в полицию? – мандражирует младший.
– Не-е, подозреваю, что он такой же бродяга по жизни, как и мы. Век воли не видать!
– Утром в Шанхае надо сойти первыми.
– В отели по докам Бейкеров заселяться больше нельзя, – уверен старший.
– Необходимость в отеле, походу, уже отпала. Нас теперь бесплатно поселят… в разных камерах.
– А ты все продолжаешь катиться по наклонной, – чешет затылок старший. – Интересно, на что еще способны гедонисты?
– Да ты же сам настаивал, что лучшая защита – это нападение. А мы спасали не только свои жизни, но и семью Бейкеров.
– Невинную девочку, конечно, жалко…
– Эх, надо было ему немного крови пустить, чтобы привлечь акул, – поздно догадывается младший.
– Скажи, а гедонисты все такие кровожадные?
– Все, когда защищают свою сладкую жизнь! Слушай, если на берегу нас не повяжут, можем на первое время снять виллу где-нибудь в неприметном месте. Одну на всех. Я попрошу Шан оформить ее на себя.
Катящиеся по морю длинные волны то поднимают Охотника на горб синусоиды, то опускают во впадину. Далекие огни лайнера еще мелькают над гребнями волн. С другой стороны горизонта сверкают молнии, и через несколько секунд доносятся раскаты грома.
После двух часов заплыва индеец потерял ориентиры, и теперь волны качают уставшего Охотника между двумя темными безднами – морской и небесной. Огромные стальные лопасти винтов вытолкали лайнер за горизонт событий, а по огням проплывающих вдалеке судов не понять, где находится суша. Теперь только звезды могут указать путь к спасению, но с прохудившегося неба течет вода. Раскинув для равновесия руки, наемник лежит на спине, каплями дождя пытается утолить жажду и ждет, когда невидимый в высоте занавес распахнется и выпустит на сцену Малую Медведицу.
Наконец, растолкав тучи, ветер открывает небо и фотоны, летевшие от Полярной звезды до сетчатки глаза более четырехсот лет, подсказывают направление на выживание. Индеец поворачивается на северо-запад, всматривается и замечает, что кусочек неба над горизонтом бледно освещен огнями прибрежного поселения. В обреченной душе маленький оркестрик надежды начинает робко наигрывать первые такты увертюры.
То кролем, то брассом, то на спине Охотник плывет в сторону пробудившего веру сияния.
За то время, пока упорный Охотник плыл к берегу, Земля успела повернуться к Солнцу другим боком, и вот оно вновь появляется над горизонтом, чуть подернутым белыми облаками. Изможденный индеец с трудом выползает из воды, видит вдалеке поселок, но сил уже нет, он падает головой на мокрый песок. Распластавшись, Охотник некоторое время лежит без движения, затем встает, стягивает с мускулистого тела мокрые джинсы и рубашку. На его широкой смуглой груди в районе сердца синеет татуировка: перекрестие оптического прицела. Наемник с немереной злобой рассматривает две пары красных пятен, оставшихся на ребрах от электрошокеров, и ноющее бедро, посиневшее от удара об воду.
На безлюдном каменистом берегу под тихое шуршание волн Охотник понемногу приходит в себя. Он сидит в одних трусах, подперев потяжелевшую голову руками. На кустах и камнях под слабым ветерком сохнут джинсы, рубашка и все, что было в карманах: смартфон, портмоне, документы, деньги, несколько карт и перочинный нож.
