– Мало верится. Рано или поздно это может просочиться… – глазами Фенг показывает на видеокамеру под потолком.
Инспектор ставит стул в угол, встает на него и накрывает камеру своим носовым платком.
– Что-нибудь еще?
– Гарантии выполнения ваших обещаний будут?
– Если хочешь, чтобы не просочилось… только мое слово. Напоминаю, я договорился с прокурором, что наши с тобой встречи проходят без какой-либо регистрации. А чтобы не возникало подозрений, зачем я хожу в это заведение, буду сначала посещать кого-нибудь из твоих коллег, а потом направляться к тебе.
Заключенный смотрит в глаза инспектору:
– Жена и сын думают, что я техник на электростанции. Скажи им, что для приработка я иногда выполнял разовую работу на стороне. Не всегда знал для кого. Вот и влип в историю с триадой. Сможешь?
– Легко.
– А сможешь сделать так, чтобы через несколько месяцев после суда меня якобы убили в тюремной разборке? – с надеждой просит Фенг.
– В одиночку осуществить это реалистично не получится, но когда ты разрешишь подключить к этому еще пару человек, сделаем.
– Знающие люди говорят, что ты держишь слово…
– Приходится поддерживать свой авторитет и среди преступных элементов, – улыбается Ян Вэй.
***
В Шанхае стоит погожий осенний день.
Пушистые облака открывают небесное светило, и оно заливает окна квартиры ярким светом, который, однако, не согревает душу Антона. Лежа на диване, он дочитывает книгу о мытарствах белогвардейцев и их близких, бежавших в этот город сто лет назад. Руслан у плиты, воодушевленный скорым вылетом на родину, готовит в казане дамламу по-таджикски. За все утро друзья перекинулись лишь несколькими фразами. Лица отшельников продолжают зарастать – они не брились уже около месяца.
Антон получает голосовое сообщение от Булата, идет на кухню и включает его:
«Когда я сказал, что с однодневного предприятия каждому перепало почти по шестьдесят тысяч, полковник собрал всех дольщиков и стал уговаривать скинуться и построить лагерь для экстремалов в каком-то диком месте на высокогорье Памира. Пятерых он уговорил, я обещал подумать. Они планируют приглашать туда иностранных туристов, альпинистов и охотников на баранов. А возить их хотят на арендованном вертолете».
– Слушай, если это там, где Бахром строит охотничий домик, это место крутое. Это может оказаться прибыльным делом! Может, и нам вложить туда свои доли? – загорается энтузиазмом Руслан. – Я как переводчик могу сгодиться. Ты – как менеджер. Деньги должны работать, приносить доход.
Глубоко вздохнув, Антон безучастно произносит:
– Мне пока хватает венчурного бизнеса с Булатом.
– Это когда вкладываешь мало, а получаешь много?
– Да, но с большой вероятностью все потерять, – сникает Антон. – Мы с Булатом потратили на это дело три года и стали почти банкротами. А время летит так быстро, что не успеваешь привыкнуть к возрасту.
– Да тебе, брат, видимо, пора принимать что-нибудь от депрессии.
– От кризиса среднего возраста даже психотропные средства не помогают.
– Что за кризис? – не понимает Руслан.
– Это когда те, кто нравится, уже не дают, а кто дает, еще не нравятся.
– Говорят, от «не нравится» водка неплохо выручает.
– Придется пробовать, если моя китайка не появится.
– Да пойми ты, наконец, желтокожие не так просты, как может показаться, – заверяет Руслан. – Пару лет назад один китаец рассказал моему знакомому бизнесмену, что свыше миллиарда азиатов предпочитают всегда есть только одноразовыми палочками, и что из-за этого в Китае дефицит древесины. Узкоглазый предложил бизнесмену заняться поставками кругляка из Сибири. Мой ушлый приятель смекнул, что гораздо выгоднее самому делать деревянные палочки и продавать их миллионами пар. Он попросил китайца найти самый лучший автоматизированный станок последней модели. А когда тот нашел такой, бизнесмен сам приобрел станок и все необходимое оборудование. Потом завез на свой склад вагон кругляка, нанял рабочих и наладил производство продукции. Но покупателей так и не нашел. В итоге переработал всю древесину и до сих пор продает скопившиеся запасы этих долбаных палочек за полцены. Как потом оказалось, тот китаец работал маркетологом завода, выпускающего станки.
Усмехнувшись, Антон предполагает:
– Видимо, твой знакомый бизнесмен поленился выяснить, что бамбука в Китае сколько угодно и растет он быстрее сосен. Но при чем здесь Кианг?
– Я не удивлюсь, если выяснится, что твоя леди из Шанхая работает на казино в Макао. Не люблю связываться с бабами, у которых мозги, как у мужика.
Лежащий на столе телефон Антона издает трель. На экране появляется фото Кианг, в сообщении – адрес.
– Подозрительно легка на помине… – ворчит лингвист. – Проголодалась волчица. Сейчас напялит красную шапочку и будет угощать мамиными пирожками.
***
«Ли Ван» несется по хайвею в сторону пригорода, Антон ведет машину, посматривая на навигатор.
– Скажи, бизнесмен, – прерывает молчание Руслан, – если вложить в дело пятьдесят долларов, а доход составит сто двадцать восемь тысяч – это называется венчурным вложением капитала?
– Да, очень выгодным вложением.
– Тогда остановись около цветочного магазина.
