Выпустив сосок из сладко-мучительного захвата своего рта, он осыпает влажными поцелуями мою грудь, плечо, шею. К тому времени, когда он достигает моего рта, я уже чувствую, насколько стало влажно в трусиках, и как дрожат мои бедра. Он настойчиво ударяет языком по моим губам, требуя, чтобы я его впустила, и жадно целует, пробуя меня на вкус.
Навалившись всем телом, он откидывает меня обратно на кровать, потираясь бедрами о мои бедра. Почувствовав давление его эрекции, я возбуждаюсь еще сильнее. Схватив мои запястья одной рукой, Девон поднимает их над головой и прижимает к матрасу. Другой рукой проводит по виску, потом по щеке, обводит линию подбородка и, наконец, останавливается на шее. Приоткрыв рот, прислоняется лбом к моему лбу, и я чувствую его дыхание, столь же тяжелое как и мое собственное.
― Я, блять, не хочу тебя, ― говорит он с отчаянием.
― Девон, ― выпаливаю я, когда он медленно начинает от меня отодвигаться, наша одежда ― единственный барьер между нами.
Он резко отскакивает от меня подальше с непонятным выражением на лице. Бросив полный отвращения взгляд в мою сторону, он встает и отходит на два шага, оставляя меня голой и уязвимой.
Повернувшись ко мне спиной, он уходит.
ДЕВОН
Я слегка взбалтываю янтарную жидкость в стакане, подношу его к губам, и, отпив глоток, опускаю руку. Я заливаю в себя порцию за порцией, понимая, что должен притормозить, но возможно последующее за этим забвение слишком заманчиво.
― Так и знала, что ты ко мне вернешься, ― говорит приближающаяся ко мне девушка.
Я дарю ей ленивую усмешку.
― Долго же тебя не было. Я уже заждался.
Сорайя понимающе кивает:
― Я позабочусь о тебе.
Я похлопываю по ручке огромного кожаного кресла, и она послушно подходит и садится рядом со мной. Затем я закидываю руку ей на талию, не забывая сделать очередной глоток в то время как она наклоняется ко мне в объятия.
Мне не нравится виски, и только по этой причине я его пью. Ведь с помощью любимого напитка напиться невозможно. Впрочем, сегодня вечером я не очень хорошо себя контролирую.
Сейчас я готов выпивать, что угодно.
После пятого стакана я наконец решаю, что этого достаточно и встаю. А следом за мной и Сорайя. Она берет меня за руку и куда-то ведет. Я немного покачиваюсь, но совсем не чувствую себя пьяным. Мне даже нравится это легкое состояние, в котором я сейчас нахожусь.
Она тянет меня за руку, и я понимаю, что остановился, сам не знаю почему.
― Пойдем же, глупенький.
Прямо сейчас ее голос льется как бальзам на душу. Я смотрю на длинные волосы, спускающиеся по спине, пускай даже более светлые, чем мне нравится; на миниатюрное тело. Она прекрасна. И в дальнейшем тоже будет на высоте.
Подойдя к одной из подсобных комнат, она начинает рыться в своей сумочке. Я прижимаю ее к двери и заглушаю удивленный визг требовательным поцелуем. Кладу руки на бедра и пробираюсь под платье, пока не достигаю края трусиков.
Она отстраняется с нервным смехом, тяжело дыша.
― Подожди, дай мне найти ключ, ― произносит шепотом, затем выравнивается и возвращается к прерванному занятию.
Найдя ключ, она поворачивается ко мне спиной, чтобы открыть дверь. Я провожу пальцами по ее рукам и прислоняю голову к ее затылку, чувствуя пронзающую девичье тело дрожь.
Я игнорирую запах ее духов насколько это возможно. Пусть это и неправильно.
Наконец, наконец она открывает дверь, и мы проникаем внутрь. Ее руки уже сжимают мои волосы, губы прижимаются к моим губам, а язык умоляет впустить его в теплоту моего рта. Я плохо ориентируюсь в темноте, но меня это устраивает.
Она ненадолго разрывает поцелуй, чтобы стянуть с меня рубашку, и я не сопротивляюсь. На самом деле мне хочется, чтобы мы обнажились полностью, поэтому я расстегиваю молнию на платье, и оно падает к ее ногам. Я смотрю на девушку, освещенную лунным светом, который струится из окна. Расстегнув одной рукой лифчик, который также свободно падает вниз, она остается в одних черных трусиках.
В том, как она это сделала, есть что-то меня обеспокоившее, но прежде, чем я успеваю поймать ускользающую мысль, Сорайя наклоняется для очередного поцелуя, протягивая руки к моему поясу. Я как будто в полной прострации слышу лязг металла, звук раскрываемой молнии, а после чувствую, как мои штаны опускаются к лодыжкам.
Сорайя нерешительно прикасается к моим боксерам рукой, медленно их снимая. Берет мой уже твердый член и начинает его поглаживать. Немного отстраняется, и я, наклонившись, целую ее и пячусь к кровати.
― Скажи мое имя, ― бормочу я между поцелуями.
― Ч… что? ― выдавливает она сквозь стон, потому что я отодвинул ее трусики в сторону, чувствуя, какая она уже влажная.
― Скажи. Мое. Имя.
― О, Боже, ― снова стонет она, когда я обвожу ее клитор большим пальцем и кружу вокруг, заставляя ее выгнуться мне навстречу в ожидании большего.
Ее рука все быстрее скользит по моему члену. Я уже готов взять ее прямо здесь, прямо сейчас, но сперва должен услышать, как она это скажет.
― Блять, просто скажи это.
Она смотрит на меня сквозь густые ресницы, на ее лице написано замешательство.
― Девон?
