— Ты сделаешь это? — встревает Стиви. — Ведешь себя как размазня, потому что она — горячая штучка? Хотя после вчерашнего не могу сказать, что я тебя виню. — Я распахиваю глаза от пронзающей меня ужасающей мысли. Неужели Марки
Если я не покину комнату прямо сейчас, то просто убью его на месте.
— Стиви, я уверен, что ты готов умереть, лишь бы кому-нибудь пустить кровь, — говорю вежливо. — Но, в отличие от тебя, я не собираюсь заходить так далеко. — Его глаза сужаются, но мне все равно. — Я привел ее сюда, значит, она под моей ответственностью. Поэтому я разберусь с ней сам, — я поворачиваюсь к дяде. — Договорились?
Его глаза на миг вспыхивают с каким-то непонятным выражением, но он сразу возвращается к своему обычному безразличию.
— Я думаю, ты должен доказать мне свою преданность.
— Докажу. Теперь нам надо довести начатое до конца, иначе все будет без толку. Если один из них будет жить, включая ее, — говорю я, показывая большим пальцем через плечо, — все пойдет псу под хвост.
— Ты прав, — говорит Фрэнк, глядя на Стиви, а потом переводит взгляд на меня. — Мы должны оставаться хладнокровными.
— Спасибо, сэр.
Я поворачиваюсь и иду к Лейтон, чтобы вывести ее из комнаты, но меня останавливают слова Фрэнка.
— Кто она? — спрашивает он тоном, не оставляющим места сомнению, что он желает получить ответ. Он хочет удостовериться, что я помню, кто
Продолжаю идти, глядя на нее, как я надеюсь, с отвращением. Она отстраняется как можно дальше, и я ее в этом не виню.
— Она — Мур, — подыгрываю я ему.
— И что ты должен помнить?
Я склоняюсь над Лейтон, обхватывая ее лицо руками. Я напоминаю себе, что сейчас не время, чтобы оценивать размер ущерба. Лейтон пытается отвести взгляд, но я следую за ее глазами, не давая ей выбора, кроме как смотреть прямо на меня, и когда она наконец мне подчиняется, это разбивает мне сердце. Я не хочу говорить ей эти слова.
— Они убили всю мою семью, — почти с отчаянием говорю я, следя за ее реакцией.
«Пожалуйста, пойми меня.»
На ее лице я вижу недоверие, и она начинает качать головой. Удерживаю ее на месте, боясь следующих слов, которые должен произнести.
— И они заплатят за это.
Она зажмуривается, по ее щеке скатывается слеза.
— Хорошо, — слышу я голос Стиви сзади.
Я хватаю ее за плечо, прилагая немного больше силы, чем надо. Она вскрикивает от боли, и этот звук разрывает мне сердце. Я двигаю Лейтон на выход и распахиваю дверь, мужчины, стоящие перед ней, притворяются, что не подслушивали. Они наблюдают за мной с одобрением, поскольку я почти тяну ее по полу к лестнице.
Зайдя за угол и оставив их голоса позади, я останавливаюсь и беру ее на руки. Пока несу ее на третий этаж, она застывает, по-видимому, оставив надежду на борьбу. Я молчу, потому что мне нечего сказать. Я уже все сказал, а она не глупа.
Она знает правила, которым подчиняется наш мир, и почему наши отношения были ошибкой с самого начала. А также, что не должна была ни на что надеяться, когда оказалась у меня в руках, потому что мы — враги. А мы не можем позволить себе щадить своих врагов. Она знает все это.
Я несу ее прямиком в ванную и усаживаю на тумбу. Она прислоняется к прохладным плиткам, в то время как я открываю воду в душе и жду, пока температура станет комфортной. Затем возвращаюсь и беру ее связанные руки, чтобы при помощи моего карманного ножа разрезать скотч. Под ним показываются воспаленные следы вокруг ее запястий. Я потираю их большими пальцами, меня все больше переполняет гнев. Беру мочалку и подставляю под воду, затем подношу ее к Лейтон, чтобы протереть ее лицо. Она даже не вздрагивает, когда я вытираю кровь вокруг ее рта. Закончив, я наклоняюсь и целую ее разбитую губу.
— Мне так чертовски жаль, что это произошло, — бормочу в ее губы ломающимся голосом. Уверен, она знает, что я имею в виду не только порезы и ушибы на ее лице. Я приношу извинения за намного более глубокие раны.
Она не отвечает, глядя сквозь меня рассеянным взглядом. Не хотел бы я смотреть на себя так же, если бы был ею.
Я снова беру влажную мочалку и прикасаюсь к миниатюрным стопам Лейтон, чтобы промыть порезы. Почему она не надела проклятую обувь?
Включив душ, удостоверяюсь, что вода хорошей температуры.
— Я оставлю тебя одну, — говорю я.
Она просто качает головой, изумленно на меня глядя.
***
Такое чувство, что она засела в душе навсегда. Меня посещает мысль, что она может попытаться как-то себе навредить, но на самом деле я в это не верю. Подобное поведение не в ее стиле.
Наконец дверь открывается, и выходит обнаженная Лейтон, даже не глядя в мою сторону. Я пытаюсь не глазеть, потому что это действительно не правильно и в этом нет ничего сексуального. Она идет прямо к кровати и, забравшись на нее, просто сидит.
