Офицер Берроу почесал лоб, из-за чего его вязаная шапочка с помпоном приподнялась.
– Не следует ли… произнести молитву или…
Он рефлекторно повернулся к пастору. Тот сухо заявил:
– Молитесь за живых, а не за мертвых. В любом случае смерть – это мирское дело.
Он вытащил из-под обломков шляпу, которая оказалась ему слишком велика, откинул ее назад, пожал плечами. Последний краб с хрустом выбрался из тела. Тыльной стороной рукава Жюстиньен вытер остатки рвоты с подбородка. Едва он успел прийти в себя, как Венёр перекинул ему на руки Габриэля:
– Позаботьтесь о нем.
Мальчик уцепился за молодого дворянина, как будто от этого зависел его рассудок. Жюстиньен с радостью бы отказался брать на себя эту ответственность, но не знал как. Он остался стоять с опущенными руками, а Мари и Венёр опустились на колени возле трупа. Ботаник поправил очки. Путешественница провела по ране кончиками пальцев.
– Это сделало животное.
– Но как? – задумался Венёр. – Франсуа был лесным бегуном, я не могу себе представить, чтобы его застали врасплох на открытом пляже. И какое это могло быть животное? Росомаха? Слишком много повреждений для росомахи…
– Крабы попортили его труп, это не поможет, – заметила Мари.
– У него была предпоследняя вахта, – добавил Берроу.
Пастор пояснил:
– Он меня потом разбудил. В конце смены он был жив. Я бдел до рассвета. Ничего необычного я не увидел и не услышал.
Мари продолжила:
– Он умел действовать скрытно, когда того требовал случай. Я уже слышала о нем в Бобассене. Он вполне мог встать и уйти без вашего ведома, преподобный.
– Но почему же? – настаивал Венёр. – Почему он покинул группу? Он не собирался грабить мертвецов, прежде всего потому, что у них нечего взять, а потом пошел не в ту сторону…
Жюстиньен слушал их споры, не имея ни малейшего желания вмешиваться. И хотя продолжал поддерживать Габриэля, но в мыслях уже углубился в себя. Его не волновало, кто или что убило лесного бегуна. Он просто ждал подходящего момента, чтобы уйти. Помимо кислого запаха рвоты, соли и йода близлежащего океана, он вдохнул сладковатый, почти приторный душок. В тот момент он не особо обратил на это внимание.
Никак не реагируя на укоризненный взгляд отца, Пенни положила на тело свой деревянный крест. Марсовой Жонас все больше нервничал.
– И что теперь? – сплюнул он вдруг, отвернувшись. – Куда мы идем? Она хотела идти вдоль берега, – и он покосился взглядом на путешественницу, – Франсуа… покойный Франсуа… предлагал идти на восток, в лес. Поэтому я повторюсь: куда мы идем?
Жонас пнул песок.
– Давайте проголосуем, – предложил пастор и тут же, прежде чем кто-либо успел возразить, добавил: – Я голосую за побережье. Я предпочитаю знать, куда я иду.
– Лес, – тут же высказался Венёр. – У нас будет больше ресурсов в лесу.
– Берег, – произнесла Мари отстраненным голосом.
– Побережье, – ответил Жонас.
Вдалеке все еще кричали морские птицы, поедая трупы. Жонас инстинктивно стянул полы куртки. Жюстиньен неистово взлохматил свою засаленную копну волос.
– Лес, – заявил он, – даже если это бессмысленно теперь, когда Франсуа мертв.
Ледяное крошево смешалось с пожелтевшей пеной, придав океану еще более мрачный вид. Жюстиньен продал бы душу за то, чтобы удалиться от него или забыть о нем. И за стакан выпивки. За один лишь стакан, чтобы согреться. Чтобы холод океана перестал грызть его кости.
Вскоре после этого они свернули лагерь, разделив между собой оставшиеся припасы и снаряжение.
– Не вешать нос! – воскликнул Жонас, все еще с ноткой насмешки в голосе. – Найдём ньюфаундлендский лагерь и будем объедаться соленой треской до тех пор, пока у нас не лопнут животы…
Жюстиньен скривился.
Они ушли в туман. Вскоре вдоль пляжа поднялись скалы, закрывавшие своими темными крутыми склонами вид на остальную часть острова. Мари шла впереди. Марсовой Жонас достал гарпун, которым пользовался как тростью. Вместе с туманом команду накрыл сырой холод. Сам океан лишь гудел в тиши. Чтобы заполнить тишину, Жонас запел непристойную песню, его голос звучал слишком громко и немного фальшиво. Закончить первый куплет он не успел – вмешался пастор:
– Замолчите! Среди нас есть женщины!..
Мари усмехнулась. Пенитанс опустила взгляд. Жонас и пастор одновременно подняли кулаки. Венёр мгновенно встал между ними, пользуясь своим высоким ростом:
– Успокойтесь, господа, нам всем необходимо держаться вместе.
Молчание затянулось, ситуация оставалась напряженной и неопределенной, противники были готовы к бою. Венёр не сдвинулся ни на дюйм. Наконец пастор неохотно отступил. Марсовой пожал плечами. Намеренно игнорируя священника, он еще ниже натянул на стриженую голову шерстяную шапку и снова двинулся вперед. С каждым шагом его гарпун погружался в песок. Жюстиньен припомнил, что накануне у него не было этого оружия. Должно быть, подобрал гарпун среди обломков.
