– Я не верю ни в исповедь, ни во все остальные церковные обряды, – провокационно заявил молодой дворянин. – Во всяком случае, Эфраим – пресвитерианин.
– Не уверен, что меня это удержит, – размышлял марсовой. – Священник остается священником.
– Пойду-ка я снова посплю, – прервал его Жюстиньен.
В данный момент у него не было желания вступать в полемику о религии. Но стоило ему подняться, как марсовой окликнул его:
– Один совет, потому что ты мне нравишься: не слишком доверяй ботанику. Он не тот, за кого себя выдает.
Жюстиньен остановился:
– Мне не следует жевать его листья?
– О нет, здесь нет никакого риска. Просто… не слишком сближайся с ним.
Матрос удовлетворенно улыбнулся, и Жюстиньен понял, что больше ничего от него не добьется. И снова лег спать.
Утром марсовой исчез.
Когда Жюстиньен проснулся, остальные ходили по пляжу и звали моряка. Поднимался туман. Молодой дворянин все еще нетвердым шагом приблизился к костру, от которого остались только тлеющие угли. Он растер плечи, чтобы согреться, и провел рукой по подбородку, покрытому щетиной. Опустив глаза, Жюстиньен увидел валявшийся возле углей гарпун, наполовину зарытый в песке. Горло сдавило от дурного предчувствия. Жонас никогда бы не бросил гарпун.
Жюстиньен рефлекторно поднял оружие и медленно поплелся ко входу в пещеру. Густая, вязкая капля упала ему на лоб. Смахнув ее рукой, он обнаружил след на своей коже. Кровавый след. Сделав из пещеры несколько шагов назад, он поднял глаза и побледнел. По крайней мере, его не вырвало, это был прогресс.
На скальном выступе в нескольких футах над пещерой висел марсовой с опухшей и посиневшей физиономией. Его одежда, судя по всему, сначала пропиталась морской водой, а затем высохла. На плечах, подобно горгульям на церковной апсиде, сидели две большие чайки. Третья птица атаковала его глаза.
– Это здесь! – крикнул Жюстиньен.
Все сбежались к нему. Венёр снял пальто и начал взбираться на скалу.
– Берроу, помогите мне! – крикнул он английскому офицеру.
Тот подчинился. Двум мужчинам пришлось сразиться с птицами за тело. Наконец Венёр снял мертвеца и уложил на песок. Жюстиньен почувствовал, как к нему приблизился Габриэль. Немой подросток дрожал всеми конечностями, и де Салер сжал его руку, чтобы успокоить. Рядом с телом ощущался сладковатый душок, смешанный с запахом грязи и соли. Жюстиньен невольно втянул его носом. Запах этот одновременно и завораживал, и потрясал. Мгновенно в памяти всплыли картины вечера, разговор с Жонасом – неужели это было только вчера? Вспомнился человек, сидящий у костра, его напряженный взгляд, сосредоточенный то на гарпуне, то на собеседнике. Жюстиньену было трудно соотнести этот образ с гротескной маской мертвеца. И всё же он узнал следы от оспы и серьги в ухе. Однако марсовой потерял присущую ему язвительность и больше не напевал мрачные песни. Из всего этого получилась бы не слишком убедительная проповедь, подумал молодой дворянин, но ведь он и не был священником. И все же сожалел, что Жонас погиб, забрав свои секреты с собой. Габриэль по-прежнему сжимал руку Жюстиньена. У марсового был выколот один глаз.
Мари сняла треуголку и опустилась на колени рядом с трупом. Она наклонила его голову набок. На виске у него, словно пурпурная медуза, расползся синяк приличного размера.
– Его вырубили, – заметил Венёр.
Взгляд Жюстиньена невольно скользнул по палице, которую путешественница носила на поясе, оценил контуры полированной деревянной головки.
– Не это его убило, – ответила путешественница.
Она вытащила нож, отдернула полы бушлата утопленника, подняла его свитер и рубашку.
– Вы же не собираетесь осквернять его останки! – вмешался было Берроу.
Мари взглянула на него с молчаливым предупреждением, но офицер все равно ринулся вперед. Венёр заблокировал его одной рукой:
– Это уже второй. Нам нужно знать причину.
Не обращая больше на них внимания, Мари принялась сдирать кожу с живота мертвеца, раздвигая ее так же, как и лоскуты с его куртки. Под ребрами неестественно вздулись легкие. В желудке мариновалась жидкость.
– Он умер от утопления. Кто-то вырубил его, затем вытащил в океан и, вероятно, продержал под водой достаточно долго, чтобы…
Она вытерла свой длинный нож о рубашку матроса. Все вокруг не спускали глаз с трупа, ведь, в конце концов, это было проще, чем смотреть на своих товарищей по приключениям, чем позволять своим подозрениям обрести форму.
