– Попробуем задействовать логику. Вчера вечером Жонас был еще жив в конце своей смены. Я это хорошо знаю, именно я его разбудил. Пока бодрствовал, я не видел и не слышал ничего подозрительного. Затем Мари приняла вахту, затем лейтенант Берроу.
Он обратился ко всем:
– Никто из вас не хочет что-нибудь сообщить?
Путешественница отрицательно покачала головой, встала и вложила клинок в ножны. Берроу задумался:
– Что вы имеете в виду? Что это сделали или полукровка, или я? И кто нам докажет, что Жонас еще дышал, когда ты заступил на стражу?
– Жонас был жив, – вмешался Жюстиньен.
Шепот недоверия пробежал вслед за этими словами. Жюстиньен одной рукой поправил волосы и повторил:
– Жонас был жив в середине ночи. Я проснулся, и мы поговорили.
– Он ничего особенного тебе не сказал? – тут же поинтересовалась Мари.
– Погодите! – воскликнул Берроу. – А есть доказательства, что они на самом деле разговаривали друг с другом, что это не… не бред его воспаленного мозга?
– А что это меняет? – возразил Венёр, повысив голос. – Мы все трое подозреваемые: Мари, вы и я…
Путешественница продолжала напряженно смотреть на молодого дворянина.
– Жонас тебе что-нибудь сообщил? – повторила она.
Жюстиньен колебался. Его взгляд снова упал на палицу на поясе Мари. Он отвел глаза.
– Он говорил мне о звездах и о том, что думает исповедаться. Больше ничего. Ничего важного.
Ветер дул в сторону пляжа, разгоняя туман и донося до людей крики чайки. Пенитанс запахнула полы пальто. В этом угрюмом спокойствии раздался новый голос, до сих пор никем не услышанный, его тембр был ангельским и чистым:
– Они приходят с моря, в сумерках.
Жюстиньен вздрогнул. Сначала подумал, что ослышался, но, повернувшись к Габриэлю, убедился сам. Подросток говорил. Впервые после кораблекрушения. Остальные выжившие, услышав звук его голоса, были поражены не меньше.
– Они выходят из океана, – дрожа всем телом, продолжил Габриэль. – Они появляются в тенях и туманах, они спускаются с северных льдов. Они голодны и пожирают людей, всех до остатка.
Мари наклонилась к подростку:
– Ты видел кого-то, выходящего из моря прошедшей ночью?
Габриэль издал пронзительный, довольно резкий смешок, задевший и без того взвинченные нервы Жюстиньена.
– О нет! – возразил он поспешно, как будто сама эта идея была абсурдной. – Я, конечно, не видел ничего прошедшей ночью…
– Но тогда откуда ты знаешь?.. – прервала его путешественница.
– Подождите, – включился в разговор Берроу, – кто мог напасть на нас со стороны? Туземцы?
Мари ответила ледяным тоном:
– Беотуки малочисленны и редко выходят на побережье. Но прежде всего, они пацифисты. Они научились избегать поселенцев, предпочитают постепенно исчезать в лесах, а не убивать своих соседей. Они не кровожадны и не беспощадны, в отличие от некоторых европейских солдат. При всем моем уважении.
Берроу скривился, не приняв эти доводы.
– В этом-то и проблема с вами, полукровками. Сколько бы вы ни маскировались под цивилизованных, вы всегда будете наполовину дикарями. А порой даже больше, чем наполовину. И это, очевидно, влияет на ваши умозаключения. При всем моем уважении.
Мари сохраняла спокойствие:
– А почему, по вашему мнению, беотуки пошли на такой риск, убив двоих наших? Зачем им такие постановки?
Берроу пожал плечами:
– Они думают не так, как мы. Если и правда кто-то пришел со стороны, как уверяет мальчишка, то кто же еще мог быть, если не они?
– Возможно, другие выжившие после кораблекрушения? – предположил пастор Жессю.
– Но почему? Я имею в виду, если есть и другие выжившие, почему они не присоединились к нам?
– У них были счеты с двумя нашими несчастными товарищами, – предположил пастор.
Ботаник закусил ноготь:
– Нет, совпадение было бы слишком большим. Франсуа был охотником из Бобассена. А Жонас, я полагаю, фламандский моряк, который никогда по-настоящему не путешествовал по суше. Маловероятно, что эти двое встречались прежде, а тем более – что у них есть общие враги…
Пастор открыл рот, хотел что-то сказать, но тут же его закрыл. Движение это было настолько коротким, что никто, кроме Жюстиньена, вероятно, его не заметил.
– Я же вам сказал, дикари, – фыркнул Берроу. – В итоге мы всегда приходим к тому же.
– Вы просто одержимы… – вздохнула Мари.
Жюстиньен потихоньку отошел от группы. Он не желал снова вступать в спор, но про себя отметил, что никто почему-то не задался вопросом, как кому-то, пришедшему со стороны, удалось убить посреди ночи двоих, оставшись при этом незамеченным. Нет, остальные члены группы, казалось, только испытали облегчение от мысли, что виновником мог быть незнакомец, а не один из них. Это было почти комично. Жюстиньен поморщился. Его растущая борода раздражала кожу, как и пропитанная солью одежда.
– Это океан! – вдруг воскликнула Пенитанс.
– Не вмешивайся, – приказал ей отец.
