Он долго держал мясо во рту, пока оно не превратилось в безвкусную пасту. Так и не проглотив пищу, он продолжил:
– И потом, кого бы ты хотел оставить последним? Пастора? Габриэля?
– Габриэль полезнее тебя, аристократик. Он умеет подчиняться и собирать дрова.
– Я умею охотиться, – возразил Жюстиньен. – Раньше я охотился в Бретани. Где я родился.
– Я не понимаю, почему ты не пошел в армию, – настаивал Берроу. – Если бы у меня был твой чин, твой титул… Я бы честь своей семье принес…
– Пойдемте на охоту! – мгновенно решил Жюстиньен. – Пойдемте на охоту, вы и я. По крайней мере, мы воспользуемся этим затишьем.
И он решительно откинул назад свои спутанные волосы, отягощавшие голову.
В тот же миг Берроу вскочил с выражением вызова на лице. Схватив ружье, он широким шагом направился в сторону леса. Жюстиньен уже собирался последовать за ним, но его остановила Мари, взяв за запястье. Молодой человек вздрогнул от неожиданности, не заметив, как путешественница поднялась на ноги.
– Держи, это тебе пригодится, – произнесла Мари, вкладывая ему в руку свой длинный нож.
И прежде чем он успел отреагировать, она обхватила его за шею под спутанными грязными волосами и прошептала на ухо:
– С Берроу не всё в порядке.
Мари резко отпустила Жюстиньена. Он едва не споткнулся в снегу, спеша догнать лейтенанта.
Англичанин был возбужден, и Жюстиньен заметил это, пока они шли между деревьями. Мари наверняка тоже заметила это во время прогулки по горам, в те дни, которые постепенно стирались из памяти молодого дворянина. Взгляд офицера перескакивал с одного дерева на другое, а его правая рука безостановочно полировала мешочек с порохом. Жюстиньен еще ни разу не разглядывал лейтенанта с момента их прибытия на остров. На его левом безымянном пальце не хватало двух суставов, их заменил протез, обтянутый кожей, а на указательном пальце он носил железное кольцо. Обручальное? Жюстиньен задумался, сколько лет могло быть офицеру, ждет ли его где-то семья. Жена, дети… Иногда Жюстиньену казалось, что их существование за пределами острова, до острова было как бы стерто, смыто океаном. Изуродованная рука офицера сжимала ремень ружья, накинутый на плечо. Жюстиньен начал сожалеть, что отправился на эту охоту. Он пожалел, что не взял с собой гарпун. Берроу следовало поискать следы животных на снегу. Вместо этого он шел прямо, и упрямое выражение еще больше напрягло его лицо. Ветви обступавших их деревьев гнулись и даже ломались под тяжестью снега. Жюстиньен оглянулся и крепче сжал длинный нож путешественницы. Хижина уже исчезла из виду.
Здесь росло множество берез, и их голые, коричнево-красные ветви придавали кровавый оттенок белому лесу. Внезапно несколько ветвей с треском рухнули, подняв в воздух стайку крошечных птичек. Берроу подскочил и схватил ружье. Но вместо того чтобы выстрелить, неожиданно развернулся и ударил прикладом по правой руке Жюстиньена, выбив у него нож. Молодой дворянин хотел убежать, но Берроу схватил его за волосы, бросил на землю и придавил своим весом.
– Эти твои растрепанные волосы, – прорычал он ему в висок. – Вот как я тебя узнал.
Жюстиньен чуть не задохнулся, в рот ему набился снег с еловыми иголками. Он закашлялся, сплюнул.
– Я все время наблюдал за тобой, – хрипел Берроу. – Я наблюдаю за вами всеми. Здесь слишком много совпадений. А ты… ты околачивался в доках Аннаполиса-Ройала, возле таверн, где встречаются английские моряки. А иногда возле старой крепости – еще одно неподходящее место для аристократа…
Он крепче сжал пальцы в захвате. Жюстиньен откинул голову назад, к небу, выгнул шею, и в его глазах появились слезы боли. Но он не сдался и принялся незаметно раскапывать слой снега, надеясь обнаружить там гравий или камень… всё, что могло бы ему помочь…
– Что ты там вынюхивал? Кто тебя послал? Лесные бегуны? Французский король?
– Я ничего не вынюхивал… – со стоном ответил Жюстиньен.
– Так почему ты оказался здесь?
– Кораблекрушение, – напомнил он.
– Всё не так просто, – заключил офицер. – Я говорил с пастором. Слишком многие из нас знакомы друг с другом…
– Что ты имеешь в виду?
Свободной рукой Берроу вытащил из кобуры пистолет Жюстиньена, приставил дуло ему под подбородок, а затем продолжил чуть тише:
– Я чувствую, что за нами следят. Сначала я думал, что это звери или местные жители. Но потом я увидел… лица… на деревьях… Я решил, что брежу…
Он сильнее прижал ствол к горлу дворянина. Жюстиньен сглотнул. Одна из его вен пульсировала рядом с металлом. Голос Берроу стал еще тише:
– Сейчас ты заговоришь.
Жюстиньен сжал в кулаке горсть гравия, смешанного с хвоей. К счастью, он забыл зарядить пистолет. Ему удалось резким движением повернуться на бок. Берроу нажал на курок, безрезультатно. Застав соперника врасплох, Жюстиньен вдавил ему в глаза гравий. Офицер вскрикнул и отпустил свою жертву. Жюстиньен отступил назад. Почти вслепую Берроу бросил пистолет и схватил ружье. Жюстиньен икнул и, шатаясь, двинулся туда, где уронил нож.
Но прежде чем он успел дотянуться до клинка, Берроу навел на него ствол.
