Поэтому, когда он почувствовал рядом с собой присутствие другого человека, тепло его тела и шорох тканей, он был на мгновение застигнут врасплох. Отведя взгляд от объекта своего гнева, Венёр повернулся к подошедшему, но лишь слегка. Ровно настолько, чтобы увидеть резкий, слегка изломанный профиль, несколько прядей седых волос и тень черной треуголки. Это была женщина. Она осушила до дна стакан крепкого напитка. Должно быть, она была новичком в Порт-Ройале и не знала, кто такой Венёр, однако он был уверен, что уже видел ее издали, будто тень. Казалось странным ощущать кого-то рядом с собой. Это вовсе не было неприятно, но позволило ботанику просто почувствовать себя снова человеком. И всё же он предупредил незнакомку:
– Сидеть рядом со мной считается неприличным.
Она ответила легкой улыбкой, которая на миг рассекла ее щеку, словно удар кинжала.
– Меня мало волнует мнение людей. И я знаю, кто ты. Между прочим, даже лучше, чем ты сам.
Венёр усмехнулся. Не теряя самообладания, незнакомка продолжила:
– Я знаю, что ты привез с Севера. Это одна из причин, по которой я хотела с тобой встретиться.
Венёр прислонился к стене.
– Я ничего не привозил с Севера.
– Конечно, привез, – с совершенной естественностью ответила незнакомка. – Но об этом мы поговорим позже. Да, и я также знаю, чего ты хочешь.
– А чего я хочу? – произнес Венёр, и в его горле внезапно пересохло.
Мари подняла треуголку двумя пальцами, и от ее пристального взгляда ботаника бросило в дрожь. Движением подбородка она указала на молодого аристократа, который выкрикивал непристойности возбужденным и одновременно развязным тоном. Венёр с сомнением ухмыльнулся:
– Ты пришла предложить мне этого аристократишку на блюде? Я не совсем понимаю как.
Он сделал глоток своего теперь уже безвкусного эля, который ему совсем не понравился.
– Как? – ответила путешественница. – Это не лучшее место для такого разговора, но, скажем так: я собрала небольшую группу, мы все очень разные, но нас объединяет стремление к справедливости, и у нас есть некоторые способности для достижения наших целей. Однако об этом мы поговорим в более подходящем месте, если тебе интересно…
Мари положила свою руку на руку Венёра, и он удержал себя от любых движений в ответ. Проглотил слюну, а его пульс участился.
– Он не уйдет, – повторила она, говоря о Жюстиньене. – А если уйдет, то недалеко. Что, если мы выйдем?
Венёр последовал за ней как во сне. Присутствие этой женщины было настолько сильным, что таверна вокруг, казалось, теряла свою реальность. В переулке позади гостиницы, на грязной тропинке между двумя кривыми зданиями, Мари прижала Венёра к деревянному фасаду. Она держала обе руки над его головой, крепко обнимая его и причиняя ему боль ровно настолько, чтобы заставить содрогнуться от удовольствия. Когда она поцеловала его, от ее рта пахло можжевельником, привкусом джина, который он запомнил на всю оставшуюся жизнь. В тот вечер в Акадии выпал первый снег.
Несколько дней спустя Мари познакомила его с другими заговорщиками в задней комнате гостиницы. Когда они вошли, там уже были двое других: подросток с большими бледными глазами, в морской одежде, и белокурая девушка, худая и неуклюжая, чья строгая одежда напоминала стиль первых пуритан. Она поставила перед собой на стол корзину с яблоками для свиней и еще одну с грязным бельем. Каждая из этих корзин казалась слишком тяжелой для нее. Это был ее предлог – сбежать на несколько минут от своей семьи. Ее отправляли за покупками, которыми больше никто не хотел себя утруждать.
Мари представила их и объяснила:
– Пенитанс… Пенни, здесь присутствующая, обладает… способностями, которые могут нам пригодиться. И ей тоже нужно свести счеты.
Ботаник встретился с ледяным взглядом девушки-подростка и сдержал дрожь.
– А этого юношу зовут Габриэль, – продолжала Мари. – Его история очень похожа на твою. Он тоже единственный выживший из своей экспедиции, и у него тот же голод. В нем поселилось то же чудовище, которое его пожирает. Только более развитое, чем у тебя. Он станет орудием нашего правосудия.
Венёр сглотнул. Он более или менее понимал, на что идет, принимая предложение Мари. И все же это было слишком… реально и страшно одновременно. Путешественница, должно быть, почувствовала его смущение, потому что обняла за талию и поцеловала в затылок.
– Не волнуйся. Мы всё предусмотрели.
– А он? – спросил Венёр, указывая на Габриэля подбородком. – Что он получит?
Ангельское лицо Габриэля осветилось широкой плотоядной улыбкой.
– Меня накормят, – проговорил он низким хриплым голосом со взрослым тембром, так контрастировавшим с юной внешностью.
Рефлекторно Венёр прижался к Мари, скорее ощущая кожей, чем слыша смех путешественницы.
– Да ладно, мой милый ученый, ты же не будешь относиться к Габриэлю с теми же самыми предрассудками, от которых страдаешь и сам.
Эти слова попали в точку. Венёр вздохнул и попытался посмотреть на подростка беспристрастным взглядом. Постепенно он увидел… или, скорее, почувствовал в нем одиночество, ненасытный голод и боль.
