– Да ты хоть знаешь, что в этом году мы только чудом избежали новой войны с франками? Их войска уже были готовы к походу в земли ободритов, но в самый последний момент Людовик Германский изменил решение и выступил против брата Карла.
– Это означает, что у него и без нас трудностей хватает, – подметил Дихон. – И глупо не воспользоваться их междоусобицей и не обезопасить себя от глопян.
Приведенный довод оказался неожиданным для Мстивоя, и тот даже на какое-то время растерялся. А двоюродный брат, воспользовавшись замешательством и молчанием князя, рассказал, как ему видится предстоящая война, которую они должны закончить до начала лета.
– …Весной Попелю будет трудно собрать ополчение!
– И нам тоже, – заявил устало великий князь. – К тому же где найти деньги сразу на войну с глопянами и на помощь ободритам? Поэтому я больше не хочу ничего слышать о войне с Попелем.
Заявление двоюродного брата расстроило Дихона, и все же он не терял надежды его переубедить. Но вначале князь витингов решил повидаться и переговорить с Рогвальдом.
Встретились они тем же вечером, но рассказ гаутского князя о разговорах с тестем вызвал большие сомнения, что им удастся заручиться согласием Мстивоя на поход в земли глопян.
Несмотря на достигнутые с мазами договоренности, великий князь категорически отказался начинать сейчас войну. Даже обещание Домбора склонить на их сторону союзного Попелю линчанского князя не помогло Рогвальду в разговоре с тестем.
– Не представляю, что нам теперь делать, – удрученно признался гаутский князь. – И как быть с Домбором? Ведь я ему твердо обещал, что тесть меня поддержит.
– Начнем войну сами, – неожиданно предложил Дихон. – И никуда Мстивой не денется.
– Какими силами?!
Вопрос Рогвальда заставил тиуна Трузо задуматься. С двумя тысячами воинов, которых еще надо было собрать, затевать войну с Попелем опасно. Неизвестно, когда в этом случае Мстивой придет к ним на помощь, да и мазы могли отказаться воевать с глопянами без участия руского князя.
– А что, если нам поговорить с Велемудром, – неожиданно предложил Дихон. – Пусть купеческое товарищество тоже поучаствует в войне за передачу им куявских солеварен, скажем, на десять лет.
– Какие из торгашей воины, – усомнился гаутский князь. – Да и зачем им ввязываться в такое непредсказуемое дело, как война?
– Прибыль! Доходы от куявских солеварен с лихвой окупят все затраты на военные действия. К тому же в нашем разговоре Мстивой ссылался на то, что у него нет денег на одновременное ведение войны с Попелем и помощь ободритам.
– Тогда, может, лучше твою задумку вначале обговорить с ним?
Предложение зятя великого князя было не лишено смысла. Зная обидчивость и упрямство двоюродного брата, Дихон согласился, что правильнее будет обсудить идею о привлечении к войне купцов вначале с Мстивоем. Однако тот даже не захотел выслушать родственников и только после их угрозы начать войну без его одобрения разрешил изложить свой новый план.
Идея привлечения средств купеческого товарищества ему понравилась, только великий князь сразу заявил, что сам обращаться с таким предложением к Велемудру не станет. Однако если посадник Миллина согласится на их условия, он готов с ним все обсудить. При этом Мстивой предупредил, что горожане должны выставить не менее пяти тысяч воинов или оплатить их участие в войне.
– Тогда нам на самом деле не надо будет собирать ополчение, – пояснил он. – И мы сможем начать военные действия ранней весной.
Мстивой оценил вчерашнее предложение двоюродного брата, но все еще продолжал считать, что война с глопянами сейчас не ко времени. С другой стороны, он понимал, что убийство Попелем куявских жупанов явно ослабило позиции того среди местной знати, и было неразумно этим не воспользоваться.
– Непременно буду! – заверил Неговит посыльного, который передал ему приглашение на собрание от миллинского посадника.
Семь лет назад он вступил в купеческое товарищество, в руках которого была сосредоточена почти вся торговля с заморскими землями, после чего с ним начали считаться. Вступительный взнос в товарищество составлял сорок вендских гривен, или восемьсот солидов, – огромную по тем временам сумму.
Зато членство в нем давало исключительные права на дальнюю торговлю и льготные займы из общественной кассы. Кроме купеческого товарищества, правом на отправку караванов в Хазарию и Константинополь обладал лишь государь и с его разрешения еще некоторые подвластные ему князья. Но объемы их торговли были несравнимы с купеческим оборотом.
Входившие в товарищество купцы проживали не только в Миллине, поэтому все вместе они собирались редко. Так что составлявшие большинство торговцы Миллина, Арсибора и Юма обычно сами решали все неотложные вопросы.
– Не знаешь, зачем нас собирают? – поинтересовался Неговит, встретив у подворья миллинского посадника купца Беляя.
– Откуда мне знать, что они еще там затевают, – заявил озлобленно тот, имея в виду ближайшее окружение Велемудра.