– Или ты хочешь, чтобы новый князь Гнезно лишился своих близлежащих земель? – пригрозил он.
Дома Пяста ждали неприятности другого рода. Земовит решительно отказался становиться назначенным русами князем. И согласному с ним в душе старику пришлось собирать опольников[115], чтобы те утвердили его сына князем. Только после этого Земовит поехал в Крушвицу, где принес вассальную присягу великому князю русов и вендов.
Подобные тонкости Мстивоя совсем не интересовали, у него хватало сейчас других забот. Даже не участвовавший в походе присчанский князь Радомысл вдруг захотел присоединить к своим владениям глопянские земли по левобережью Нотеца. А зять Рогвальд вообще претендовал на половину Куявии.
– Объяви глопянским и куявским князем сына Ариберта, – посоветовал брату Вислав. – А потом будем разбираться, кому чего достанется.
– А как быть с мазами?
– Больших денег из захваченной Домбором казны нам не добиться, а вот часть драгоценностей глопянского князя надо попытаться вернуть. Сошлись на предстоящую коронацию сына. Упрется – не получит куявское правобережье. Мои ополченцы через пару дней будут здесь.
Но затевать сейчас войну с мазами Мстивою не хотелось. Неизвестно, на чьей стороне тогда оказались бы глопянские местники и соседние князья, так и не оказавшие помощь Попелю. А главное – неясно было, как поведет себя моравский князь Ростислав, узнав о гибели в Крушвице двоюродной сестры.
…Народ незаметный, народ, не бравшийся в расчет, народ, причисленный к рабам, безвестный – но получивший имя от похода на нас…
Из второй гомилии константинопольского патриарха Фотия на нашествие россов.
После захвата Попелем обоих берегов куявской Вислы основным путем на Днепр для руских ладей стала река Липица с ее притоком Арсой[116]. По ней купцы достигали больших галиндских озер, за которыми рекой Росью, или на местном языке Писсой, спускались до реки Нарев, откуда через земли мазов попадали на Буг.
Кудря впервые плыл в Константинополь и с удивлением узнал о руских селениях в Галиндии, где он удачно прикупил еще воска. Большую часть товаров для продажи в столице ромеев торговцы закупали именно дорогой, на что требовалось время. Поэтому они старались выезжать из дома, как только реки освобождались ото льда.
Так, продолжая торговать в прибрежных селениях по Бугу, Припяти и Днепру, они в начале лета доплыли до града Самвита, столицы переселившихся сюда куявов. В это время года там собирались для торга окрестные жители, и отсюда окончательно сформированные купеческие караваны плыли дальше в море.
– Куявский князь Самвит переселился сюда лет тридцать назад, когда глопяне захватили его земли на Висле, – сообщил Вальдар, отвечая на вопрос Кудри, откуда тут появились куявы[117]. – Старик умер три года назад и теперь здесь правит его сын Дир. После женитьбы на княжне соседнего племени древян[118] те окончательно признали за ним право на эти земли.
– А надолго мы тут остановились? – поинтересовался молодой купец.
– Пока не подойдет княжеский караван, в этом году мы поплывем дальше вместе, – пояснил ладейный старшина. – Но свободного места у меня на ладье больше нет, так что лучше ничего не покупай.
– Да я и не собираюсь, – пообещал тот. – Пойду просто поинтересуюсь здешними товарами и ценами.
Но на следующий день он все-таки не удержался и прикупил три бочонка свежего меда. Слишком заманчивой оказалась предложенная продавцом цена – почти в два раза ниже обычной. Вальдар, естественно, поворчал, но согласился их где-нибудь пристроить, соблазненный обещанным купцом угощением.
Погрузив бочонки с медом на ладью, они пошли на Подол, так назывался прибрежный поселок, в давно облюбованную ладейным старшиной корчму. Оказалось, Вальдар уже почти тридцать лет служил в городской варяжской дружине и по крайней мере раз десять плавал в Константинополь.
– Даже в качестве посла там побывал, – похвастался старшина, допивая первую кружку вина.
– Как это? – удивился Кудря.
– Я тогда совсем молодой был, вроде тебя, – почувствовав интерес собеседника, начал рассказывать Вальдар. – Плыли мы в Константинополь под началом Рогнальда, отца нынешнего гаутского князя. А на днепровских порогах тогда уже появились угры и начали взимать плату за проход через них. Не знаю, какие они запросили деньги, но Рогнальд отказался, понадеявшись на наши силы. Пришлось пробиваться с боями, и до низовий Днепра добрался лишь каждый третий дружинник.
– А при чем тут посольство? – спросил купец, разливая по кружкам красное как кровь вино.
– Притом, что вернуться домой тем же путем мы уже не могли. И Рогнальд предложил плыть в Константинополь, представившись там посольством от кагана русов. В этом случае появлялась надежда, что император ромеев поможет нам возвратиться на родину через земли болгар и франков.
– И они не поняли, что вы самозванцы?