– Надеюсь, ты останешься на коронации Ариберта. Домбор наконец вернул булаву и корону князя Попеля, и затягивать с проведением церемонии больше нет причин. Надо только собрать местную знать.
Предположение Креслава о задержке на порогах подтвердилось: угры, помогавшие каравану их преодолеть, сразу подняли плату за свои услуги и товары. Они предоставляли русам лошадей для перетаскивания берегом ладей и продавали купцам кожу и копченое мясо на продажу и в дорогу.
Только в начале июля объединенный караван, пройдя Днепровский лиман, вышел в открытое море, которое ромеи называли Понтом. Оно встретило руские ладьи штилем, голубизной бездонного неба и труднопереносимой жарой.
Впервые оказавшегося здесь Кудрю больше всего поразила морская вода не только своим резко соленым вкусом, но и неожиданной прозрачностью. На Балтийском море вода была коричневатого цвета и в сажени от берега дно уже редко где просматривалось.
– Только пить морскую воду не советую, – предупредил Вальдар, выслушав восхищение купца. – Водой для питья нам теперь придется запасаться на стоянках.
Оказалось, что по западному берегу Понта жили в основном славяне. Они не только позволяли русам беспрепятственно набирать воду в прибрежных ручьях и родниках, но и снабжали их продовольствием. Как только ладьи приставали к берегу рядом с каким-нибудь селением или городком, сразу же начиналась торговля.
Так продолжалось почти до Босфора, пролива, ведущего из Понта в Пропонтиду[120], рядом с которой и располагалась столица Ромейской империи Константинополь. Как только он показался, к рускому каравану подошло сторожевое судно и после коротких расспросов вместе с ладьями направилось в одну из городских гаваней.
– Залив с правой стороны называется Золотой Рог, – сообщил ладейный старшина, заметив, что Кудря поражен видом огромного города с многоэтажными домами. – Он перекрыт железной цепью, которая не позволяет судам войти в него или выйти без разрешения ромеев.
– А там что возвышается наподобие шатров? – поинтересовался купец у Вальдара.
– Это купола их главного храма, – пояснил тот, сразу поняв, на что указывает рукой спутник. – Он называется церковью Святой Софии.
– А кто она такая?
– Мать трех дочерей, погибших, но не отказавшихся от своей веры. Почти все храмы у ромеев построены в честь кого-нибудь из святых мучеников.
– Что за вера такая, прославляющая страдания людей? – удивился Кудря. – У нас боги не требуют за них мучиться.
– Ромеи считают, что страдальцы сразу попадают в рай, где продолжают жизнь в счастье и покое, – заявил старшина, улыбнувшись. – Вот только никто из них так и не смог мне объяснить, как это можно проверить, если с того света еще никто не возвращался.
– Во-во, – согласился с ним купец, рассматривая каменные береговые укрепления.
Со стороны пролива и Золотого Рога крепостные стены Константинополя были не такими высокими, как укрепления, защищающие город с суши, но все равно они вызывали ощущение несокрушимости. Особенно неприступными выглядели возвышающиеся над стенами высокие крепостные башни.
– Похоже, мы идем в гавань Феодосия, – сказал старшина, когда они проплыли не только залив, но и ближайшие к нему гавани.
В то время там находился главный порт столицы ромеев, где в основном разгружались суда варваров[121]. Со стороны пролива он был укреплен крепостной стеной с двумя узкими проходами, тоже перекрывавшимися железными цепями.
Гавань, куда они вошли, была шириной с протоку Цвину. По правой стороне там находились пирсы, у которых могли разгружаться сразу около сотни судов и где располагались склады и постоялые дворы. Но русам вначале велели пришвартоваться слева, рядом с воротами Емельяна, где обычно проходил таможенный досмотр.
В Константинополе с приезжих купцов взимали в казну десятую часть привезенных ими товаров. Однако в отличие от хазар ромеи подходили к данному вопросу основательно, делая опись всех товаров. Но вначале легатарий эпарха[122] должен был дать варварам разрешение на торговлю, а до тех пор портовая стража даже не позволила русам сойти на берег.
– Похоже, легатарий наконец появился, – кивнув в сторону городских ворот, предположил Вальдар, увидев идущего в их сторону ромейского вельможу в окружении многочисленных подчиненных.
Судя по тому, что Руальд и Креслав сразу поспешили навстречу богато одетому ромею, ладейный старшина не ошибся. А через полчаса возвратившийся приказчик велел разгружать ладью, предупредив всех, что описи не подлежат только личные вещи, которые также будут досматривать, и если в них обнаружатся явные товары для продажи, они могут быть изъяты.
Именно осмотр личных вещей купцов и варягов вызывал больше всего споров с ромеями, которым нужно было еще доказывать, что мед или тот же холст льняного полотна привезены не для продажи. В Булгарии или Хазарии на такие мелочи обычно не обращали внимания, но здесь досмотрщики не упускали любую возможность поживиться за счет варваров.