— Поскольку вы родная сестра Мальвины, то, естественно, я решил поговорить с вами, Артемона. Начал вам звонить, но по телефону ответил человек, который не желал звать хозяйку, — продолжал я, — поэтому я отправился в театр. Надеялся найти подходящий момент и вступить с вами в беседу. Мне повезло. Рядом с вами было свободное кресло, и вы любезно разрешили мне там устроиться.
— Так, — повторил Семен Сергеевич. — И что?
— Боже! — подпрыгнула Арти. — Это вы подстроили нападение на меня? Наняли бабу, которая сначала высыпала на меня тараканов, а потом облила кислотой?!
— Упаси Господь, — замахал я руками, — сам был поражен происходящим. Появление Софьи Задирайкиной было для меня полной неожиданностью. Вы сказали, что не знаете ее!
— Ни разу не видела, — твердо заявила хозяйка дома.
Я продолжил:
— Но, возможно, фамилии, имена пилотов самолета, в котором погиб Филипп Попов, вы слышали. Например, Геннадий Крапивин.
Очи Арти стали круглыми.
— Нет.
— А Варвара Крапивина? Тоже вам не знакома?
— Она вела самолет? — удивилась Артемона. — У меня когда-то была знакомая Варя. В детстве родители отправляли нас с Марго в деревню Полоскино. Жуткая дыра. Мой отец был не очень щедр, прямо скажу, жаден. Поэтому я всегда отдыхала в убогом месте, а не на теплом море. Марго родители иногда брали с собой на юг.
— А вас нет? — удивился я. — Странно.
Арти отвернулась к окну. Семен Сергеевич кашлянул.
— Иван Павлович, в каждой семье есть черные страницы, о которых неприятно вспоминать. Дедушка-алкоголик, который бил бабушку. Отец-уголовник, который сел по глупости, вышел, стал примерным членом общества, но срок-то отмотал. Брошенные в роддоме дети, венерическое заболевание, много чего случается. Вы станете объявлять всем и вся, как ваша сестра болела сифилисом?
— Я единственный ребенок в семье, — уточнил я, — но чисто теоретически… Нет, конечно. Подобные сведения хочется поглубже закопать.
— Вот и Артемоне неприятно говорить о своих родителях и Марго, — отрезал Семен. — Вы небось уже выяснили, чем ее папаша с мамашей занимаются!
Я кивнул:
— Да.
Арти поморщилась.
— Я давно разорвала узы, которые связывали меня со всеми Буратиновыми. Мать пьет запоями. Еще она нюхает всякую дрянь. Отец считает себя великим режиссером, гордо говорит: «Мои гениальные ленты покупают в Интернете во много раз чаще, чем какие-либо другие». Понятно, почему люди это делают. Скажем прямо: порнография была популярна во все времена. Я не осуждаю ни отца, ни мать. Не сержусь на первого за запредельную скаредность, на вторую за алкоголизм. Родителей не выбирают. И я не сопротивлялась, когда мне в мужья навязали Филиппа, больного на всю голову. Попов заплатил моему отцу немалые деньги за женитьбу на мне…
Артемона закашлялась, муж налил в бокал минералки и подал ей.
— Мы знаем, что господин Буратинов предложил Попову легализовать немереные деньги, которые ему оставил отец Филиппа, беглый мошенник, — сказал Борис, — а еще мы в курсе, что в квартиру, которую занимали Филипп и вы, неоднократно приезжала полиция. Ее вызывали соседи, которые слышали ваши крики. Муж вас бил?
Артемона обхватила себя руками.
— Меня в детстве запугал своим непредсказуемым поведением отец. Сегодня он вопит на дочь: «Вырядилась, как проститутка! Надень юбку за колено. Приличные девочки с голым задом не ходят». Завтра хватает ножницы и визжит: «Сейчас отрежу тебе подол. Нашлась монашка! Нацепила шмотку, по полу волочится. Немедленно оденься нормально». Мы жили как на вулкане. Пощечины получали пачками. Один раз отец завопил: «Нахлебницы. Захребетницы. Идите работать, здоровые коровы! Ничего не делаете». Говорить, что мы с Марго сдаем выпускные экзамены в школе, не стоило. Папаша на нас наорал, затрещинами одарил, и они с мамой, которая с утра свои пол-литра скушала и ей все было по барабану, улетели на море. Денег нам не оставили. Холодильник пустой. Марго пристроилась в клуб танцовщицей, ну я с ней пошла. Только проплясала там пару дней, больше не смогла. Не мое это. Я работала в юбке и лифчике. Местное начальство требовало плясать топлес, а еще лучше совсем обнаженной. Я отказалась раздеваться, меня выгнали. Марго не стеснительная. Она с готовностью все с себя скидывала. Родители вернулись, когда мы с сестрой получили аттестаты с одними тройками. Мать нам ничего не сказала, отец обозвал такими словами, которые я не повторю, это неприлично. Потом папаша заявил: «Будете хозяйство вести». И уволил домработницу. Марго денек с веником побегала и мне сказала: «Хватит. Пойду к Зуфарову, он богатый мужик, на меня облизывается. У него приятель есть. Хочешь, тебя к его другу пристрою?» Я отказалась. Утром Марго уже дома не было, а я несколько лет убирала, стирала, гладила, готовила… Жизнь превратилась в бесконечный день сурка. Потом папаша решил меня за Попова выдать. Я тогда уже могла с кем угодно в загс пойти, лишь бы из дома вырваться. Да попала в еще худшую историю.
Арти поежилась.
