Однако мои надежды не оправдались. У него снова округлились глаза и сжался рот. Он подскочил ко мне, схватил за плечи и принялся трясти, так сильно и злобно, что голова моя заходила ходуном, будто я принялась зачем-то кивать часто-часто. Я попыталась брыкаться, вырывалась изо всех своих скудных сил…
Он прекратил меня трясти столь же внезапно, сколь и начал. Отпустил, вскинув руки кверху брезгливым движением, словно лягушку отбросил.
– Будешь ночевать тут, – произнес он ледяным тоном, указав на диван. – К утру поумнеешь авось.
– Подождите! А бабушка? Она ведь волнуется! Надо ее предупредить! И Руслан, что подумает он, если я не вер…
Андрей Борисович молча закрыл за собой дверь.
– Я есть хочу! – забарабанила я в металл. – Принесите мне хоть что-нибудь! Я не выношу голода!
Это чистая правда. Чувство голода у меня болезненное, от него скручивает живот и кружится голова.
Ответа не последовало.
Меня обступила тишина. Спасибо, хоть свет есть. И полчашки чаю…
Руслан проснулся за полдень с жутчайшей головной болью. Первая мысль была: Агата.
Агата, Агатик, где ты?
Умылся. Оделся. Попытался позавтракать, но кусок не лез в горло.
Надо ли сказать об исчезновении Агаты ее бабушке? Понятно, лучше бы не говорить, но разве можно об этом умолчать?
Придется сказать. Попозже…
Он выпил две чашки кофе, с трудом впихнув в себя кусочек голландского сыра. Самого любимого с детства, несмотря на сырное изобилие в магазинах.
Маме нужно позвонить. Она деловая женщина. Вдруг что-нибудь дельное подскажет?
Но мама тоже начнет волноваться. Не стоит.
Руслан попытался сосредоточиться на работе. Той, которая для души, – на своем романе.
Перечитал абзац, написанный накануне.
Руслан еще раз пробежался глазами по своим строчкам. Удивительно, пока он их писал, был уверен: это гипербола. А вот сейчас, перечитав, понял, что описал банальную реальность. Именно это и происходит повсеместно. Поэтому люди прикипают к экранам. И смакуют, смакуют, смакуют страдания героев…
Агата.
Агатик, любимая, где ты?
Руслан прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, поймать в пространстве волну, на которой было бы возможно общаться с Агатой телепатически. Он не знал, существует ли телепатия на самом деле, но сейчас никакого иного способа все равно не имелось. И он сидел, закрыв глаза, вызывая перед внутренним взглядом Агату. Вдруг сработает?
– …Родная, ответь, с тобой все в порядке? Ты…
Страшно даже мысленно сформулировать вопрос, потому что он предполагает любой ответ.
– Агатик, ответь, ты жива?!
И вдруг почувствовал: жива. Да, жива! Непонятно, как именно он это почувствовал, – просто в душе вдруг возникла уверенность.
– Я очень жду твоего возвращения. Мы все очень ждем. И ищем, мы тебя ищем! Слышишь, моя хорошая? Ищем! И найдем!
В душе возникло какое-то непонятное, необъяснимое тепло, будто он и впрямь услышал чудный голос девушки. Она пела. Ту песню, над которой работала в последнее время.
И я не смогу, Агата.
К глазам подступили слезы. Руслан откашлялся, пошел умыться.
Потом набрал номер матери.
В ответ пришло короткое сообщение: «Занята. Перезвоню».
Наверняка на связи с каким-нибудь клиентом. Написать ей, что Агата пропала? Тогда мама бросит все свои деловые переговоры.
Нет, не надо. Она перезвонит.
Руслан устремил взгляд на экран компьютера, пытаясь сосредоточиться на романе.
Звонок прервал ход его мысли. Ирина Сергеевна словно почувствовала настроение сына. Голос ее был встревоженным.
– Что случилось, сынуля?
– Агата пропала…
Выслушав подробности, Ирина Сергеевна коротко сформулировала: «Нужен хороший частный детектив. Перезвоню, как только получу рекомендации».
Еще через пятнадцать минут она сообщила Руслану номер некоего Алексея Андреевича Кисанова, имеющего наилучшие отзывы от ее клиентов.
– Я заплачу, – добавила она.
– Нет, мам. Я сам.
– Но, Рустик, ты же…
