Иван все время держал в памяти Шемячича и Можайского, и, даже заключая с Литвой свадебный договор, особо указал на изменников, что, мол, если станут те князья творить козни против Москвы, то Александр обязан в том тестя упредить.
Однако о том, как должен вести себя Иван в случае козней негодников-князей против Литвы, в договоре не было сказано ни слова. Иван решил, что специального гонца к Шемячичу гнать не гоже, но как только представится случай, сообщить в Новгород-Северский, что условия приняты.
Но доброжелательная судьба на этом не успокоилась, в Москве было получено еще одно тайное послание. На этот раз из Литвы писал князь Семен Иванович Стародубский-Можайский (сын заклятого Ивана Можайского). Он тоже предлагал себя на службу к русскому царю, желая отложиться вместе с землями: Черниговым, Стародубьем, Гомелем и Любичем.
Сбылась мечта Ивана. Мало того что поверженные враги у ног его просят милости, так еще присоединяют к Руси столь богатые земли. Об Александре он не думал. Объединение Руси – во имя этой идеи все средства хороши. Чистую радость омрачала одна малость. В тайном послании имелась приписка, занимающая половину листа. Князь Семен в самых страстных выражениях обговаривал Шемячича, обвиняя его в злых кознях, и призывал царя, что если он, Шемячич, предложит свою службу Москве, не верить ни единому его слову.
Иван призвал на совет Патрикеева и Ряполовского. Князь Иван Юрьевич сказал:
– Это игра злая, только не пойму, к чему ее затеяли – к войне или к миру. Надо подождать.
– И разведать, – добавил Ряполовский, – в чем смысл этих двух посланий. И заединщики ли князья северские с Александром или действуют по своей воле.
– Разберись, князь Семен Иванович, – сказал царь, – да не откладывай дела в долгий ящик.
Вот тогда-то и поехал в Литву гонец с тайным приказом. Иван не стал посвящать жену в эти дела ввиду их крайней деликатности. Однако кое-что Софья сам сумела выведать.
Поставленные ей соглядатаи сообщили, что от дома Ряполовского отбыл тайный гонец в Вильно. Кто таков? Софье рассказали, что дьяк Микола Лихий есть доверенный человек Ряполовского и используется им для самых трудных поручений.
Тайный гонец, тот самый дьяк-замухрышка, коего послал Ряполовский в Вильно, благополучно вернулся домой и привез важные сведения. Путем аккуратных расспросов православного духовенства, верных людей, а также русского представителя в Литве, удалось выяснить, что два недруга Ивановых – Шемячич и Семен Стародубский-Можайский – находятся друг с другом в непримиримой вражде. Отчего эта вражда приключилась, неизвестно, ведь родители их были заединщиками и князем Александром равно обласканы. Но говорили надежные свидетели, что сами слышали угрозы князя Можайского: положить все силы, но разоблачить перед лицом Александра своего врага Шемячича, и что согласен он для этого пойти на любые уловки.
Иван выслушал речи гонца с досадой, которую немедленно сорвал на Ряполовском:
– Мало ли что люди наплетут! Не всему стоит верить.
Князь Семен Иванович глянул на царя с удивлением. Обычно тот был внимателен и подозрителен относительно литовских дел. И уж если он Александру не верит, сомневается в каждом его слове, то почему выгораживает сыновей своих старых недругов?
Никого он не выгораживал. Ивану хотелось, чтобы в письмах князей-перебежчиков не было подвоха, а так только – местная свора. Пока ему было выгодно верить в искренность князей-перебежчиков, в мечтах он уже почитал их земли своими собственными.
– Так сделаем, – подытожил он. – Шемячичу передайте ответ, что мы наследственную вражду забываем и в службу его принимаем. А Можайскому пока ответа не давать. Подождем.
– Государь, а не желают ли враги наши запятнать ваше доброе имя в глазах Александра?
– Ответ передадим на словах, – подыграл царю Патрикеев. – Нельзя такие слова доверять бумаге. Письмо – это улика. Попади наше послание в руки к литовскому князю Александру, он шум поднимет на всю Европу. Скажет, опять мы у него земли крадем.
– Не верю я в искренность Шемячича. Все говорят – человек он гордый, тщеславный. Зачем ему отлагаться в Москву?
– А затем, что здесь его отечество, – Иван стукнул кулаком по столу, легонько так стукнул, но стало ясно – разговор следует кончать.
– А может быть, и не князей это козни, а самого Александра, – не унимался Ряполовский. – Великий князь до сих пор нам пеняет и за Бельского, и за Воротынского. А здесь подловить хочет. Ведь у нас договорной пункт против этих двух. Или Александр сам войну разжигает?
– А ты, князь, не умничай, – сказал Иван сурово и посмотрел тяжело.
Умел царь при неудовольствии так посмотреть, что женщины от страха перед этим взглядом в обморок падали. Князь Семен Ряполовский не обладал подобной чувствительностью, но лучше бы ему в этот краткий миг понять своего государя, почувствовать, что он хочет. Князь Семен не понял, и это привело к страшным последствиям.
