Когда куришь, окружающее воспринимается в облегченном варианте, достает сил поднять уроненное достоинство и вспомнить, что на свете есть чувство юмора. Кто она? Лягушка-путешественница в чужом болоте, старая курица, потонувшая в водах Тежу, московская бабушка, орнаментированная под вазу в стиле «мануэлино». Кстати, про «мануэлино». Не забыть бы написать Киму, что это весьма распространенный в Португалии декор, названный по имени короля Мануэла I. Она тут же стала сочинять письмо: «Это – смесь готики и барокко, воспевающих морскую тему: якоря, паруса, канаты и астролябии и прочие астрономические инструменты. Всмотрись внимательно в любой старый особняк, и ты найдешь на стенах его или на кровле маленькую каравеллу, якорь, ветку коралла или, на худой конец, просто рыбу и крест. В этом городе даже Христа изображают не в яслях, а в рыбной корзине».
И вообще… Как там? «На полярных морях и на южных, по изгибам зеленых зыбей…» Дальше что-то про базальтовые скалы и… «шелестят паруса кораблей». «Мальчик мой, когда-то Португалия была самым богатым государством в мире. Но потом Лиссабон был полностью разрушен землетрясением. Город восстановил маркиз Памбал. Смешная фамилия…» Дождь этот окаянный когда-нибудь иссякнет? Похоже, обещанное сыну письмо она сегодня не пошлет.
Уже в такси, которое везло Юлию Сергеевну по Авенидо да Либердади к гостинице «Астория», расположенной неподалеку от памятника незабвенному маркизу Памбалу, она поняла, что компьютерное письмо в Москву не будет послано и завтра. Наверняка в интернет-кафе нет кириллицы, а рядить сокровенное в латинский шрифт – что за странный маскарад! «Tvoy otech» – уже идиотизм, а прочее может вообще выглядеть, как издевка. Можно послать по интеренету: «My putechestvuem zamechatelno. Vysylau tebe posylky. Ranche ne bylo okazii» (Мы путешествуем замечательно. Высылаю тебе посылку. Раньше не было оказии), ну и так далее… Но этот воляпюк совершенно не пригоден для семейной тайны, которая не то, чтобы скрывалась, о ней просто не говорили, как обо всем, что касалось Кимова отца.
Аккуратная двуспальная кровать, зашторенные веревочками из непонятного материала окна, на самой Юлии Сергеевне – безукоризненная шелковая пижама, купили по случаю на распродаже в Вене. Горничная уже забрала ее мокрую одежду, к утру все будет выстирано и выглажено. И план на завтра сочинен – они едут в Синтру осматривать королевский дворец. Там, в Зале лебедей, а также в Зале сирен находится великолепная коллекция португальских изразцов. А «если Юленька пожелает», они поедут еще на мыс Кабу да Рока – самую западную точку Европы. Там, как пишут путеводители, кончается земля и начинается океан. Фантастика, да? Отчего же Юлии Сергеевне так «tosklivo», почему ни с того ни с сего она вдруг начинает клясть себя, что сделала «etot zigzag», выкинула «kolenche», выйдя замуж.
Оказывается, это совершенно разные вещи – пить чай, с интересом, да что там говорить – взахлеб, беседуя в течение двадцати лет, и жить в одной комнате в течение месяца. Семен был капризен и мелочен, но она и раньше это подозревала. Все мужчины капризны, но чтоб так! Положим, утром было тепло, и Юлия Сергеевна отсоветовала мужу брать с собой на длительную прогулку плащ. И если потом выяснялось, что ветер свеж и солнце переменчиво, Семен Львович не уставал пилить жену в течение всего дня. И не интересовался, холодно ли ей. Главное, что ему было зябко и неуютно, и он мог бы это предусмотреть, и предусмотрел бы, конечно, если бы она не вмешалась со своими советами. Мелочи, конечно, но ведь бесит! С его точки зрения Юлия Сергеевна неправильно укладывала чемоданы. Ответ естественный: «Укладывай сам!» Пожалуйста, он сделает эту заведомо женскую работу, и сделает ее хорошо, только при этом обидится и перестанет разговаривать. Гордое молчание мужа в такие минуты особенно раздражало. Сама Юлия Сергеевна принадлежала к тому типу людей, которые сразу выплескивают обиду: покричит минуты три и успокоится – все, забыто! Беда только, что в эти три минуты она успевала выкрикнуть что-нибудь обидное для мужа. Но нельзя же из-за ехидной фразы: «Конечно, ты всегда лучше всех!» – видеть целый день его нахмуренный лоб и поджатые губы.
