— Я пока еще не решила, — призналась Каролина. — Вся эта история меня совершенно потрясла. Понимаете, мы ни о чем даже не догадывались. Моя двоюродная бабушка была скрытным человеком и никогда не упоминала никому из родственников, что когда-то жила в Венеции. И для начала я узнала, что унаследовала ключ от ее банковского сейфа.
Услышав приятный хлопок — это Лука открыл бутылку просекко, — Каролина подняла глаза.
— Она была из тех женщин, которые любят перемены? Такая светская путешественница? — спросил граф.
Каролина улыбнулась.
— Наоборот, полная противоположность этому, сколько я ее знала. Она была спокойной, сдержанной — типичная британская старая дева. Потому-то я до сих пор так удивляюсь. Мы тут гадали… — она сделала паузу, посмотрела на Луку, который приближался к ней с бокалом, — не могла ли она работать у вас в семье няней, присматривать за ребенком. Хотя она, скорее всего, покинула Венецию, когда вы были еще младенцем. Вы помните свою няню?
Лицо графа осветилось, внезапно став гораздо моложе.
— Да-да. Вышло так, что я прекрасно ее помню, сказал он. — Она была очень славная. Душевная. Не как мать, которая редко заглядывала в детскую.
— А как звали вашу няню? Вы это знаете?
— Дайте подумать. Я-то, конечно, всегда так ее и звал — няня. Да. А ее звали… Джул…
— Джулиет?
— Нет-нет, Джулиана. Крупная такая женщина, руки как стволы деревьев. — Он засмеялся. — Она обнимала меня, и все сразу становилось хорошо. А еще она разговаривала со мной по-венециански.
— Ага, — кивнула Каролина, — выходит, это не моя двоюродная бабушка.
— Но у Каролины есть рисунки с младенцем, который очень на тебя похож — вернее, на тот твой старый портрет, который висел на стене в детской. Что с ним потом случилось? — спросил Лука.
— Понятия не имею. Он исчез много лет назад. — Граф поднял глаза. — О-о, хорошо, вот наконец и ужин.
Вошла горничная, у нее на подносе лежали креветки, оливки, брускетты и то, что на них можно намазывать. Во время еды разговоры стихли. Потом их пригласили в столовую. Разговор коснулся поездки Луки в Соединенные Штаты к родственникам со стороны матери и того, как отличается жизнь в разных странах.
— У всех моих кузенов и кузин машины появились в шестнадцать лет. Можете себе представить? — сказал Лука — Мне пришлось ждать до двадцати!
— А куда в Венеции ездить? — спросил его отец, и все засмеялись.
Графиня расспрашивала Каролину о её жизни, и та сама не заметила, как рассказала кое-что о Тедди, застрявшем в Нью-Йорке после взрыва башен — близнецов.
— Вы наверняка ужасно по нему скучаете, — сказала графиня. — Уверена, он уже скоро сможет летать.
— По-моему, Каролине нужно просто лететь туда самой и забрать его, я ей уже говорил, — заявил Лука. — Ну какой ребенок не захочет полететь домой вместе с мамой?
— Я просто молюсь, чтобы они там не настроили его против меня, — проговорила Каролина. — Мой бывший муж отлично манипулирует людьми. Но вам наверняка не хочется беседовать о моих тревогах. Я здесь, чтобы выяснить что-нибудь насчет своей двоюродной бабушки, но, думаю, мы не узнаем о ней ничего нового.
— Так вы говорите, ваша бабушка рисовала Анджело в младенчестве? — спросила графиня.
Анджело. Каролина до сих пор не слышала имени графа, и ее мысли мгновенно перенеслись к картине, которая висела на стене у нее дома. Анджело. Маленький ангелок. Это был он. Подняв глаза, она обнаружила, что граф смотрит прямо на нее. Что-то в этом взгляде лишило ее покоя. Что-то в его глазах. Потом она поняла, в чем дело. Он смотрел на нее в точности как бабушка Летти до того, как ослепла. Голова чуть склонена набок, брови чуть приподняты. Теперь Каролине все стало ясно. Бабушка Летти не была его няней. Она была его матерью.
В голове кружились тысячи мыслей, поэтому дождаться конца ужина и поддерживать легкий разговор было тяжело. Раз подметив сходство, Каролина находила в графе все новые знакомые черты: линия верхней губы, длинные пальцы, намек на каштановый оттенок в поседевших волосах. Так значит, у бабушки Летти был внебрачный сын, предположительно — от покойного деда Луки. Что же получается, эта семья его узаконила? Неужели старуха в доме престарелых приняла его как собственного ребенка? Каролина вспомнила, как Анджело упомянул мать, которая, по его словам, редко заглядывала в детскую.
Кое-как она продержалась остаток вечера. Кофе был подан в крохотных чашечках, а лимончелло — в маленьких хрустальных рюмочках. Не привыкшая к алкоголю Каролина обнаружила, что чувствует себя приятно расслабленной и даже сонной, пока ее не вернул к реальности резкий звук сирены.
— О нет, — мать Луки встала и подошла к окну, — не может быть, что уже
— С каждым годом они начинаются все раньше, заметили? — сказал Анджело. — Климат меняется. Об этом постоянно повсюду кричат.
— Что случилось? — нервно спросила Каролина.
