Одну за другой открывала я двери спален. Непохоже было, чтобы кто-то пытался собрать вещи в дорогу. На шелковом покрывале все еще лежал халат. Потом я заглянула в маленькую спальню и собралась уже выйти, когда заметила какое-то движение и подскочила от испуга.
— Кто здесь?
— Джульетта? — прошептал очень тихий голосок.
— Ханни?
С огромными от страха глазами она выбралась из-под кровати.
— О, Джульетта, ты пришла, — и бросилась в мои объятия.
— Девочка моя, что случилось? Где графиня?
— Они пришли. Нацистские солдаты, — сказала девочка. — И забрали графиню. Она увидела, как они подходят к дому, и велела мне спрятаться. Я не знала, что мне делать и куда идти.
— Что произошло с Умберто?
— Не знаю. Он ушел. Когда я спустилась на первый этаж, никого не было. — Теперь она плакала. — Они ее забрали. Куда они ее увели?
— Наверно, в один из концлагерей для евреев, которые построили в Лидо. — Я крепче обняла Ханни. — Не волнуйся. Графиня — влиятельная женщина, ее в городе уважают и поэтому быстро отпустят. А до тех пор я о тебе позабочусь, Ханни. С тобой ничего не случится, вот увидишь. Мы вместе поедем ко мне. Будешь прятаться у меня в квартире, пока не придут союзники и не вышибут из города этих мерзких нацистов.
Она взяла мою руку и с такой благодарностью посмотрела на меня, что на глаза мне навернулись слезы, а душу переполнила нежность.
— Я так рада, что ты здесь, Джульетта.
Я прижала девочку к себе.
— Не тревожься, дорогая моя. Обещаю, я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.
Мы как раз спускались по лестнице, когда раздался звук открывающейся парадной двери. Я поманила к себе Ханни и шепнула:
— Беги и спрячься снова. И не выходи, пока я тебе не скажу.
Потом я глубоко вздохнула, уверенно зашагала вниз по лестнице и увидела всего лишь Витторио, который входил через парадную дверь. Увидев меня, он застыл от удивления.
— Джульетта, что вы тут делаете?
— A-а, Витторио, здравствуйте, — самым беззаботным голосом проговорила я. — Я приехала навестить графиню, но что-то ее нет. Вообще дома никого. Наверно, все уехали куда-нибудь за город.
— Да, — сказал он, — наверно, вы правы. А меня интересует девочка, австрийская еврейка. Не знаете, графиня ее тоже забрала?
— Очевидно, — ответила я, — не могла же она бросить ребенка в одиночестве. Графиня ведь обожает ее.
— Так вы уверены, что девочки тут нет? — огляделся по сторонам он.
— Уверена, — сказала я, — я весь дом обошла. И уверена, что графиня точно не могла просто взять и оставить ее.
Я переместилась, встав у подножия лестницы, на случай, если он решит подняться на второй этаж и осмотреть там все лично. Совершенно непонятно, откуда у него вдруг возник такой интерес к Ханни. Я старалась, чтобы мой голос звучал непринужденно и светски.
— А не знаете, случайно, адреса этих ее друзей, о которых она говорила? Где-то в сельской местности, под Тосканой, кажется? Неподалеку от Кортоны?
— Да, — сказал Витторио, — вроде бы так оно и есть. — Пока он говорил, его глаза сканировали все вокруг.
— Но точного адреса у вас нет?
— Может быть, на письменном столе, если только графиня не забрала с собой записную книжку, — ответил он. — Поискать?
— Спасибо, я сама. Не хочу вас задерживать. Наверно, придется просто вернуться в город и ждать, когда они приедут. Мне будет не хватать графини. Я так привыкла приезжать к ней каждую неделю!
Он кивнул, явно не собираясь уходить. Я тоже не собиралась.
— Вы что-то хотели? — спросила я. — Я могу вам чем-то помочь?
Витторио нахмурился.
— Графиня просила меня забрать на хранение в галерею кое-какие картины из самых ценных. Я подумал, что, может быть, сейчас самое подходящее время.
— Хорошая идея, — поддержала я. — Мне говорили, что нацисты грабят везде, куда бы ни явились, и вывозят все ценное.
Он по-прежнему хмурился.
— Вы когда поедете в город, сейчас?
— Я беспокоюсь о старом Умберто, — сказала я. — Как вы думаете, куда он подевался? Могла графиня взять с собой и его тоже?
— Вряд ли, — отозвался он. — Скорее всего, старик вернулся к своим родственникам. У него, знаете ли, дочь живет тут неподалеку, на острове Виньоле.
Мы стояли и смотрели друг на друга.
— Ну, я так понимаю, вы хотите отобрать картины для хранения, — сказала я. — Если хотите, я могу остаться и помочь вам с этим.
— Нет необходимости, — ответил он. — Я буду их замерять, чтобы для них подготовили ящики.
— Да, думаю, вам нельзя терять время. Тут полно немцев. На вашем месте я сняла бы самые ценные работы и сложила куда-нибудь, где их не так просто найти. Может, в домике садовника? Или в старой комнате Умберто?
— Неплохая идея, — согласился Витторио. — Интересно, там открыто или придется поискать ключи?
— Запасные ключи вроде бы хранятся за кухонной дверью, — сообщила я, хоть и не имела понятия, так ли это.
Он, кивнув, к моему облегчению, отправился в сторону кухни и комнат для прислуги. Я, стараясь не издать ни звука, взлетела на второй этаж.
— Ханни, идем, — сказала я, приложив палец к губам. Мы на цыпочках спустились по лестнице. — Выйди в сад и спрячься в больших кустах у ворот. Я приду через минуту.
— А как же мои вещи?
