“…Это только новичок, который первый раз сидит, – тот воли ждет да дни считает. И кажется ему эта воля чем-то светлым, солнечным и недостижимым. <…> Странное что-то происходит и со временем. С одной стороны, время несется стремительно, поражая этим твое воображение. Весь нехитрый распорядок дня с обычными, монотонно повторяющимися событиями: подъем, завтрак, прогулка, обед, ужин, отбой, подъем, завтрак, прогулка, обед, ужин, отбой – сливается в какое-то желто-бурое пятно, не оставляющее никаких воспоминаний, ничего, за что могло бы зацепиться сознание. И вечером, ложась спать, человек, хоть убей, не помнит, что же он весь день делал, что было на завтрак или на обед. Более того, сами дни неразличимы, полностью стираются из памяти…”
Каких-то две недели – и не в тюрьме или на зоне, а дома, в лучшем и любимейшем из городов, – и начинает происходить нечто очень похожее.
В этом вынужденном карантинном простое, на пустых площадях и сидя дома, я приучила себя не гадать о будущем, не считать сроки, а всматриваться в само время, приглядываться к его тихоходу. Из открытого окна слышно, как соседская девочка Клаудия разговаривает по скайпу с бабушкой и дедушкой, живущими на соседней улице. Они не виделись уже две недели. Тесное семейное общение, возможно, тоже не последняя причина итальянской статистики. Воскресный обед с nonni – это так же незыблемо, как восход солнца. Из другого окна слышно, как малышка Бьянка изводит маму: пойдем гулять, мне скучно! И рыдания. Детям заточение дается все тяжелее. Моя собственная девятилетняя дочь тоже томится. “Мам, а в твоем детстве часто бывали карантины?” Хорошо, что есть дворик, балет, хотя бы одна из старших сестер рядом, книги, Zoom-занятия, а с понедельника уже и я беру себя в руки и начинаю обещанный детский онлайн-курс “Жизнь в картинках”.
Мы же, взрослые, тоже не можем жить без картинок. И не только фейсбук. Как Алисе в Стране чудес – нам всем нужны не просто книжки с картинками и диалогами. Нам нужна жизнь с ними. Вид из окна. Короткий обмен новостями с соседом. Мимолетный взгляд. Small talk. Все это незаметно, но ежедневно обновляет наш жизнеток. И того и другого в условиях изоляции дефицит. Вот я и решила: будем слушать картины и видеть слова, разберемся в жанрах и поймем, что живого в слове “живопись”, что такое линейная и воздушная перспектива, почему натюрморт совсем не morte – не мертв, а автопортреты – совсем не селфи. Я хочу поговорить с детьми о внутренних пейзажах, о невидимом и видимом и их изображении. А ведь можно и “сходить” на видеоэкскурсии по музеям мира и по самой Венеции: посмотреть на нее глазами художников и поэтов и отправиться на виртуальный пленэр. Современным детям мозаики Сан-Марко могут рассказать о том, откуда взялись пиксели. Я хочу, чтоб это были не просто уроки рисования, а разговор о видении и визуальности, мышлении через образ, о словах и картинах, об истории искусств и о поэзии. Говорить, читать, думать через линии и пятна. Разобраться в устройстве простейших вещей. Как это, собственно, делали мастера Возрождения, когда искусство было именно формой мышления. Сейчас, в этой вынужденной остановке, самое время присмотреться к мелочам. И к самым маленьким.
В названии программы дистанционного обучения – Zoom – то же. Задумывалось оно, видимо, как фотометафора одновременного приближения студентов и расширения знаний. Но сейчас звучит насущнее. В некотором роде инструмент преодоления линейной перспективы, в которой дальние фигуры уменьшаются до точки схода, стремясь к небытию. И возможность присмотреться к тому, что раньше было практически невидимо.
Это, увы, не буквально так.
Да, объятье не кончается и letum non omnia finit[22], но сводки с больничных фронтов как будто опровергают поэзию. И все же уникальность нынешнего состояния огромной части человечества именно в этом – в возможности внутреннего приближения, перенастройки оптики. Наведения фокуса. Тут время не вольно.
И дольше века длится день. Каждый повторяющийся неповторим.
И это счастье – пусть же длится.
