– Вот завтра сам и посмотришь, – засмеялся старый псарь. – Ты будешь божьим людям ладан предлагать. Они навряд ли его купят, хотя кто их знает. Твоя задача – получше их разговорить. Беседу веди по-гречески. Если никто не поймет, скажи, что по-кипчакски плохо разумеешь, и попроси помочь Мисаила. Думаю, кто вы такие, они прекрасно знают. Знают и то, что вы по-русски не понимаете. Потому опасаться не будут. А он (псарь кивнул на Симона) будет слушать. Он понимает. Ну и ты, Мисаил, держи ухо востро. Слыхал, что говорено про монахов или королевских посланцев? Они тоже могут промеж собой что чирикнуть. Ты же латынь знаешь, если что?
Мисаил кивнул.
– Вот и хорошо. Главное, вида не подавай, что знаешь.
Злат немного подумал и неожиданно подмигнул мне:
– Знаю я человека, который и в Львове, и в Сарае часто бывает. Догадался, о ком я?
– Об Авахаве?
– О нем са́мом. Теперь понял, почему я тебя к этому делу подвязал? Помнишь, откуда те невольники в Чембало приплыли? Продавец которых почему-то в Тане сидел? Авахава в последний раз видели на волынской дороге. Он ведь не зря спешил. Что-то затевается. Про Царьградские дела он знать не мог. Что может искать этот прохиндей в Галиции? Ты ведь из этих краев?
– Там сейчас все вертится вокруг принятия католичества Корибутом, – подумав, ответил Симон. – Ведь с некоторых пор он оказывается под покровительством папы, а это уже все ставит с ног на голову, потому как венгры, поляки, рыцари – все они воевали Литву с благословения Святого престола. Тут тебе и призыв к защите веры, к крестовому походу, и отпущение грехов. Теперь всё. Литовский князь – примерный сын матери-церкви. Тевтонским рыцарям еще есть к чему придраться: Ольгерд католичества не принимал. А вот польский король нынче оказывается, как рак на мели. Он же у поганого царя ярлык взял, получается, едва не подданным его себя признал. Как там в Писании: поклонился, чтобы царство получить? Да еще дань платит. Думаю, Корибут в первом же послании не преминул об этом его святейшеству донести. А уж коли папе посулили всю Литву под его руку привести…
– Только вряд ли Авахаву до этого дело есть, – покачал головой Злат. – Он купец сурожский, его рынок в Орде. А вот ежели между польским Казимиром и татарами был против Литвы союз, то он теперь дымит и искры сыпет. Если Авахав ко всему этому был причастен, то ему самое время лететь во Львов, загня хвост. Я вот что думаю. Этот самый Пакослав, что к хану ездил, по дороге со многими эмирами встречался. И кто их знает, о чем они договаривались. Там ведь у границы многие недовольны. Их в последнее время не раз били в венгерских землях, а от хана помощи так и не пришло. Теперь все края за Днестром Людовику Венгерскому присягнули. Кто в наши степи отошел, а ведь кто и молдавскому князю служить остался. Улуснику венгерскому. Продали же в Чембало без ведома хана татарских невольников. Скорее всего тех самых пленных, что к венграм недавно попали.
Доезжачий долго молча думал и вдруг спросил монаха:
– Ты на венгерском разумеешь?
Тот в некотором недоумении кивнул.
– Слушай завтра внимательно. В этих лесах ведь полно венгров живет. Издревле.
Когда мы уже собирались спать, ко мне подошел Туртас.
– Ты завтра будешь забирать ладан из вещей брата? Я хочу на его сапоги глянуть. Когда он в обители был, дядя его след вынул. Что-то там по-своему заговорить хотел, чтобы дорогу обратно к нему не нашел. Воском залил. Оказалось, слепок так и лежал до сих пор в укромном месте. Я его выпросил. Хочу завтра сравнить с теми сапогами, что остались.
Услышав наш разговор, доезжачий усмехнулся:
– Вот так у нас все. Следов полно, да все запечатанные.
Гора, к которой мы направлялись, была хорошо видна из Мохши. До нее вполне можно было успеть дойти пешком туда и обратно между утренним и полуденным намазами. Конечно, солидному заморскому купцу даже на такое недальнее расстояние пристало ездить верхом, поэтому доезжачий подобрал нам подходящих лошадок. Две получше, для меня и Мисаила, и мерина попроще для Симона, изображавшего слугу.
Хоть монах и был ростом с Симбу, но ему недоставало крепости и стати, потому одеяние оказалось немного великовато. Злат, придирчиво осмотрев его со всех сторон, махнул рукой: «Сойдет».
Уже когда выехали из ворот, с нами навязался и Баркук. Он с самого начала просился, чтобы его взяли посмотреть пещеры, согласен был даже бежать всю дорогу, держась за стремя. Вот я, увидев его огорченное лицо, и сжалился.
Когда накладывали в мешочек ладан из вещей Омара, Туртас примерил восковой слепок к сапогам. Тот не совпал ни с одной подошвой.
– Видно, твой брат берег хорошую обувь и для ходьбы по округе надевал что поплоше. Лишний раз подтверждается, что в последний раз он отправился за город.
Стоявший рядом Злат еще раз внимательно осмотрел сапоги Омара.
