— Это и есть дворец Баялуни, — бросил мне на ходу доезжачий, отдавая повод конюху, — Сейчас помоемся в её купальне.
Двор был широким и просторным. Видно когда-то здесь бывало много гостей, оставлявших своих лошадей и слуг дожидаться хозяев. Над одной из крыш виднелась голубятня. Теперь она пустовала. А, судя по размерам, в ней некогда кипела очень бурная жизнь. У бани цвёл разросшийся шиповник.
— Хозяйка всегда требовала себе воду с розовыми лепестками, — указал на кусты Злат, — За забором его полно. Не продерёшься. Заодно и охрана. Колючки же.
Баня меня поразила. Это был настоящий хамам с подогретыми лежаками, застеленными льняными простынями. Посередине был бассейн с горячей водой, но больше всего меня поразило убранство. Стены и потолки были облицованы ярко-синей плиткой, отражавшей свет. Они словно играли, переливаясь, лучами волшебного небесного огня. Такого я не видел даже в Каире.
— Видал? — развёл руками Злат, — Мастеров специально привозили из Самарканда. Денег не жалели. — он вздохнул, — Многое повидали эти стены. Хозяйка их уже больше тридцати лет спит в мавзолее. На другом конце города. Загодя себе построила.
Ночью, развалившись после сытного ужина на мягких пуховых подушках, я никак не мог предаться полностью неге и покою. Мысль о том, что в этой самой комнате когда-то вот также нежилась на драгоценных коврах таинственная женщина, искавшая тайну вечной молодости, не давала уснуть. Сквозь прикрытое ставнями узенькое окошко веяло прохладой, приносившей аромат цветущего шиповника. В ночной тишине лениво перелаивались собаки и доносилась далёкая перекличка сторожей.
Наступала пора коротких летних ночей, когда вечерний намаз у правоверных совсем сближался с утренним, и вместо трех страж тёмное время делилось на две.
Путь в неизведанную и пугающую Страну Мрака закончился для меня роскошным дворцом, подобным сказке, в котором жили таинственные тени прошлого. Загадочная царица, снова ставшая перед смертью молодой и красивой. Одно дело услышать эту историю в базарной харчевне от бродячего сказочника, совсем иное — от старого матёрого охотничьего пса, всю жизнь выворачивавшего наизнанку человеческие судьбы. Такие люди никогда не примут в ночной темноте простую тряпку за таинственный призрак. Чародей им видится всего лишь ловким фокусником и шарлатаном, а предсказатель судьбы и заклинатель — прожжённым мошенником, дурачащим доверчивых простаков.
Он усматривает какую-то неясную связь между легендарной мазью императрицы Зои, помолодевшей татарской царицей и исчезновением моего брата. Но ведь Омар зачем-то интересовался этой мазью. Трудно представить более странное занятие для моего брата, который великолепно разбирался в сортах ладана, ценах на мускус и не хуже любого менялы знал сколько безантов нужно отдать за магрибский динар, но искренне считал учёных напыщенными и непрактичными ослами.
Как выяснилось уже на следующий день, дела свои Омар вплоть до самого исчезновения держал в полном порядке. Утром мы отправились в канцелярию здешнего эмира, где его писцы, передали мне имущество моего брата. Всё было старательно упаковано в мешки и опечатано. Пришлось потратить немало времени, чтобы просмотреть всё это, сверяясь с описью, составленной добросовестными чиновниками.
Злата это занятие не заинтересовало. Вещи Омара он осматривал ещё зимой, когда расследовал его исчезновение. Обычное имущество купца. Непроданный ладан, купленный мускус. Денег не было. Видимо Омар опасался оставлять их на постоялом дворе и возил с собой. Зато сохранилась шкатулка с бумагами. Оставив её разбор на потом, я старательно осмотрел мешок с одеждой.
Здесь была пара дорогих халатов, вышитый шёлком кафтан, сафьяновые сапоги. Даже дорогой плащ с серебряной застёжкой. Всё говорило о том, что в своё последнее путешествие брат отправился, одевшись как можно проще. Особенно на эту мысль меня навела вторая пара сапог, тех, которые попроще. Раз Омар не одел даже их, то во что же он обулся? И куда направлялся? Почему ему не годились эти сапоги? В то же время деньги он все взял с собой. Судя по количеству купленного и проданного товара сумма была немалая. Впервые в своей жизни мне предстояло погрузиться в хитросплетение купеческого дела.
Вернувшись в своё жилище, мы с Мисаилом приступили к изучению бумаг брата. Здесь была и проезжая грамота, выданная в Тане, и расписка тамошнего тамгачи о взысканной пошлине. Кроме того договора о продаже ладана, покупках мускуса. Мисаил сверил их с описью, составленной ханскими писцами. Выходила большая разница. Видно Омар много сделок провёл без письменных договоров. Обычно купцы ведут свою собственную запись сделок, но здесь её почему-то не оказалось.
