На родине бывшего столичного учёного назначили кадием в местный суд, но разбирать дрязги и чужие грехи оказалось ему не по душе. Теперь он учил детишек в мектебе при одной из мечетей. На хлеб хватало.
Когда Злат зимой попросил по старой памяти помочь в поиске Омара, Илгизар с радостью откликнулся.
Тогда дело закончилось ничем и, узнав, что расследование возобновлено, бывший судья немного удивлялся:
— Наверное хан думает, что с вашей помощью всё-таки удастся установить истину.
Узнав, что я учился в знаменитом на весь мир ислама медресе аль-Азхар, Илгизар посмотрел на меня с почтением. Он ни разу не видел человека, получавшего знания в этих стенах.
— Надеюсь теперь наше совместное расследование пойдёт быстрее.
— Илгизар верит в то, что наука может помочь решить любую проблему, — встрял доезжачий, — Он даже пытается применять при этом учение какого-то хорезмийца.
— Науку вычислений великого аль-Хорезми, — почтительным голосом ответил Илгизар на моё удивление, — Мир чисел является всего лишь отражением мира вещей и его законы универсальны. Нужно просто собирать факты, а потом выражать неизвестное через известное.
Пришлось признаться, что математика не была предметом моих увлечений. Мир чисел всегда пугал своей отвлечённой сухостью.
— Нужно признать, что у него хорошо получается, — поддержал гостя Злат, — Иной раз даже диву даёшься, как он вычисляет истину.
— Это несложно, если имеешь факты и знаешь связь между ними, — скромно опустил глаза Илгизар.
— Вот давай с фактов и начинай, — перешёл к делу псарь.
Омар приехал сюда в начале лета. Поселился на постоялом дворе, нанял себе слугу из местных. Нашёл его сам, на базаре, где тот подрабатывал носильщиком. Не амбалом, а так, с корзинкой, кому нужно что-нибудь до дома донести. Свёл знакомство с местным священником. Дело понятное — ладан в первую голову в церквях нужен. Ну с москательщиками, конечно, на базаре. Кто ладанной водой торгует. Слугу держал больше для поездок по округе. Оно и понятно, языков он здешних не знал. Правда, в этих поездках мало что покупал. Местные люди ни мускусом, ни бобровой струёй почти не занимаются. Для здешнего рынка товар мало подходящий. Это там дальше, в булгарских лесах его хорошо берут. Только дотуда он наших мест далеко.
Когда Злат после исчезновения Омара стал опрашивать его знакомых, то выяснил, что за несколько месяцев пребывания в Мохши, она так ни с кем здесь близко не сошёлся. Что было несколько странно для купца, собирающегося вести дела в здешних краях. Он даже ни разу не посетил местную мечеть. Не только в пятницу, но даже на праздник. Имам соборной мечети сам навестил единоверца, приехавшего из далёкого Египта, выразив ему своё почтение. Поговорили о ничего не значащих вещах, после чего Омар даже не счёл нужным нанести ответный визит, хотя бы из вежливости. Его даже не обрадовала возможность поговорить на родном арабском языке. Об этом Илгизару, ещё до исчезновения Омара, пожаловался сам имам. Бывший сарайский выученик мусульманских шейхов и сам собирался посетить араба, прибывшего из-за моря, чтобы хоть просто услышать язык священного Корана, который постигал в медресе, из уст того, для кого он был родным. После этого передумал.
Меня это не удивило. Омар любил торговлю и ничего, кроме неё его не интересовало. Не отличался он и благочестием. Дома он даже на пятничную молитву ходил неисправно, а уж оказавшись за много дней пути от ока мухтасиба и приходского имама и вовсе махнул рукой на показное благочестие.
Злат предполагал, что торговец ладаном должен был стараться завязать нужные связи среди церковных людей. Ревностно опросив священнослужителей и приходских старост, он выяснил, что Омар проявил в этом деле завидную практичность и проницательность. Он совсем не имел дел со священниками, хотя многие из них знали греческий язык и он мог общаться с ними без толмача. Как истинный купец, он старался знакомиться с теми, кто ведал хозяйственными делами, считал деньги и заправлял в христианской общине. По большей части все они были православными, хотя немало было и тех, кто держался учения патриарха Нестория. В большинстве своём все здешние христиане были людьми пришлыми, поэтому знали кипчакский.
Ничего подозрительного или наводящего на след ханскому слуге тогда так и не удалось выяснить. Имам припомнил, что Омар собирался возвращаться в Тану до осени, чтобы успеть на корабль до закрытия навигации. Однако почему-то задержался до октября, когда уже было ясно, что к отплытию за море он не успевает.
