— Человек из-за тридевяти земель впервые приезжая в совершенно незнакомый город, в чужую страну, вдруг начинает интересоваться древней легендой. Ведь никто воочию не видел эту самую мазь. Человек это практичный и, если его это заинтересовало, значит он увидел вполне реальную выгоду. Может он хотел продать рецепт? Или саму мазь? Сколько это может стоить?
— Таких рецептов, только у моего деда целый сундук, — ответил я, — Думаю он не сильно разорился, покупая их.
— В любой москательной лавке Каира, — поддержал меня Мисаил, гораздо лучше разбиравшийся в практической стороне вопроса, — можно купить несколько видов омолаживающих снадобий. По весьма сходной цене. Правда, здесь многое зависит от покупателя и продавца. Иногда из стареющих дур ловкие люди вытягивают огромные деньги.
— Почему обязательно дур? — вступился за жаждущих вечной молодости Туртас, — Продаётся ведь не баночка со снадобьем. Продаётся имя, легенда, чудо. Мы же не считаем дураками паломников и богомольцев, ищущих исцеления?
— Вот именно! — поднял палец в знак согласия Илгизар, — В том-то всё и дело! Имя! Чьё имя в данном случае пытались продать? Не будете же вы утверждать, что это имя императрицы, умершей три века назад в Царьграде, название которого звучит в здешних краях скорее, как тридевятое царство? Продавалось другое имя. Которое будущий продавец вообще услышал первый раз в жизни. Значит, кто-то вовлёк его в это дело.
Илгизар положил перед собой кусок лепёшки и указал на него пальцем:
— У нас появился неизвестный. Давайте поищем ещё. Ведь в нашей истории появляется другой человек. Который как раз очень хорошо знает все местные имена и легенды. Особенно важно! Он знает, кому это можно выгодно продать. Секрет царицы, которую многие знали, боялись и уважали. Можем мы увидеть такой след?
— Кажется по нему прискакал я, — невесело усмехнулся доезжачий, — Интерес Джанибека самое верное тому подтверждение.
Илгизар прочертил по скатерти ещё одну, видимую только ему, линию:
— Ещё раньше по нему прискакал ловчий эмира Тагая. Он мог и легенду про древнюю мазь рассказать.
— Это то, что приходит в голову сразу, — согласился Злат, — Едва только я услышал про ловчего, то вздохнул с облегчением. Мне казалось, что теперь нужно только поехать к Тагаю. А потом меня посетила очень простая мысль. Зачем Тагаю был нужен этот самый египетский купец? Если он верил в старую легенду и думал её выгодно продать, почему не сделал это давным-давно? В Мохши он, как у себя дома, здесь у него двор есть и ясаков в округе немало. Его люди отлично знали, у кого нужно выспрашивать про то, что лежит в могиле. Они ведь сразу поехали в эту тайную обитель. Больше похоже на то, что Тагай и сам угодил в эту историю ненароком. Кроме того, он не такой уж великий вельможа, чтобы к нему клонил ухо Джанибек. Здесь явно замешан кто-то ещё. Куда более могущественный и близкий к хану. Тайдула. Или мать Бердибека. Вот она как раз Тагаева сестра.
Он указал на кусок, лежащий перед Илгизаром, и подвёл итог:
— Так что твоей лепёшки вполне может не оказаться в халате Тагая. И в моих руках опять окажется кусок оборванной нити. Кроме того, в твоих рассуждениях я ничего не услышал о Баялуни. Или хотя бы о её гробнице. А ведь этот таинственный кусок лепёшки прекрасно знал, что было туда положено тридцать лет назад.
Илгизар задумался:
— Выходит, что именно этот неизвестный сначала вовлёк в это дело Омара, потом Тагая. Скорее всего эмир ему не сразу поверил. Для того и послал человека в лесную обитель, чтобы проверить правдивость сказанного. Явно не хотел предстать во дворце в роли легковерного сказочника, доверившегося байкам мошенников. Человеку, который знал, что положили в могилу тридцать лет назад он поверил. Да и любой бы поверил на его месте.
— Человека этого должен знать Тагай, — не утерпел я.
— Если этим человеком не был твой брат. Ты не задумался зачем он вообще был нужен в этой истории? Таинственный незнакомец вполне мог обделать всё напрямую с Тагаем. Боюсь, он и привлёк чужого всем заморского купца, чтобы у того, кто пойдёт по его следу, остался в руках только очередной оборванный конец. Однако никакого другого пути я не вижу. Придётся ехать к Тагаю. Хотя спешить с этим не стоит. Нужно ещё и ещё хорошенько подумать. Тем более, у меня здесь появилось ещё одно небольшое дело. Нужно помочь этому Симону, приехавшему из Москвы.
Мне уже показалось было, что разговоры о делах на сегодняшний вечер закончились, однако после ужина Злат отозвал меня во двор для беседы с глазу на глаз:
— Этот монах прибыл сюда с тайной миссией. Он передал мне письмо митрополита Алексия. Это мой старый приятель, уже лет двадцать, как знакомы, ещё по Сараю. Просит помочь.
Перед моим взором сразу предстал смиренный инок Киприан, и всплыли в памяти рассказы Саввы о хитросплетениях на путях веры.
