— Ну, а я прошу помочь тебя, — продолжал между тем доезжачий, — Что поделаешь? Уж больно твоё ремесло касается до церковных дел. Тебе можно потихоньку сунуть туда нос так, что ничего не заподозрят. Нужно всего лишь поболтать с парой монахов. Спросить не нужно ли им ладана. Делов то…
Всё представлялось настолько невинным, что насторожило меня не на шутку. Оказалось не зря.
— С собой возьмёшь слугу, — продолжил Злат, — Того самого, что с лицом замотанным всегда ходит. Про него уже весь город знает. Вот вместо него и пойдёт Симон. Роста он такого же, лица не видно. А ещё Мисаила. Мне это, если честно самому не нравится, но помочь нужно. Завтра Симон тебе всё сам обстоятельно расскажет, если захочешь, конечно. Ему нужно посмотреть один монастырь. Здесь, недалеко от города, с полфарсаха. Однако в лесу и место глухое. Там ещё со старых времён понарыты пещеры. Вот в них и селятся всякие отшельники. Никто их не трогает. Они вроде как христианские монахи, люди духовного звания. А значит по ханским ярлыкам подсудны только церковной власти. Епископу, значит. Эмиру они не мешают и ему до них дела нет. Сидят себе в лесу, даже в городе редко появляются. А, как выясняется, зря. К здешним священникам они на службу не ходят. Значит, в приходе не состоят. Монастыря там тоже не значится. Вот церковные власти и решили разобраться, что это за люди. Если православные, то нужен за ними догляд приходских священников, если монахи, то про них должен знать правящий архирей. Всякое дело по чьему-нито благословению делаться должно.
Симон на следующий день объяснил нам всё более подробно. Места здесь были глухие и от церковной власти удалённые. Епископ, которому подчинялись здешние края, сидел в Сарае, люди его сюда заглядывали редко. Потому весть, что в лесах завёлся монастырь про который в епархии ничего не знают, тревожил митрополичий дом уже давно. Однако руки до поры до времени не доходили.
Земли за Окой, ещё со времён митрополита Кирилла числились за епископами Сарайскими. Они ведали тогда больше степью и её украинами, а потому и сидели в Переяславле. От Ногаевых гонений вослед Киевскому митрополиту, бежали за леса, во Владимир. Сарский епископ Анфим тогда от рук нечестивых язычников смертную чашу приял. После перебрались уже под бок к самому хану, в столицу.
В державе наступил порядок и благоденствие, жизнь и имущество божьих слуг охранялась грозными ханскими ярлыками.
Между тем жизнь стала вносить свои перемены. Множество людей с русских стало уходить в степь. Хлебопашествовать. По ту сторону Оки земли бедные, лесные, без навоза так и совсем плохо родят. А на степных украинах чернозём. Такой жирный, хоть сам ешь. Здесь и урожай сам-двадцать не в диковинку. А у проса и того больше. Только поломаться над степной целиной. Кроме того в здешних краях вызревала дорогая пшеница, цена которой на базаре не та что на северную рожь.
Сначала пахали наездами, потом стали селиться насовсем, деревнями. Всё чаще стала слышаться за Окой и в степи русская речь. За паствой потянулись и пастыри. Стали рубить церкви, обустраивать приходы. Священники были по большей части из тех же краёв, что и другие крестьяне. Весь Червлёный Яр, что в верховьях Дона, был заселён выходцами из рязанских земель. Получалось, что и священники принимали поставление от рязанского епископа. А епархия-то сарайская. За устройство прихода епископу немалые деньги полагаются. Вот и началась между рязанским и сарайским архиреями многолетняя пря. К великому соблазну паствы. Ибо сребролюбие никогда не почиталась в числе великих добродетелей для пастырей.
Спор из-за Червлёного Яра длился не один десяток лет, пока в прошлом году новый митрополит Алексий не покончил с ним жесткой рукой. Отныне эти земли окончательно отошли к Рязанской епархии. Вот только докуда они тянутся ещё было не совсем ясно. Мохшинский улус вроде остался под Сараем, но в его лесах рязанская история грозила повторится на тот же лад. Только теперь за делами церковными всё сильнее проступала хорошо продуманная политика.
Суздальский князь Константин Васильевич, человек умный и прозорливый стал всячески поощрять своих крестьян к переселению за Оку. Те брали в аренду участки земли, расчищали делянки в лесу, а налог платили суздальскому князю. Бывало и покупали участки у здешних хозяев. Константин Васильевич умел ладить с мордовскими князьями. Наложив потихоньку руку на богатый Нижний Новгород, стоявший у слияния Оки и Итиля, он быстро обустраивал огромный край, оказавшийся под его властью.
Всячески привечал переселенцев, купцов. Нижний под его рукой рос, как на дрожжах, богатея на речной торговле. С богатством приходила сила.
