- Нет-нет, речь об этом. Мне просто неловко, что мы обсуждаем Суману, когда её нет с нами рядом, но как будто, тайны она из этого не делает, хотя и не распространяется особо. Просто внук Суманы - результат генетической программы, в которой участвовала её дочь. Мы ведь относимся к вымирающим расам, и в отличие от минбарцев, в своей беде виноваты сами. Последние 15 лет наши учёные, вместе с приглашёнными специалистами из других миров, работали над тем, чтоб исправить преступную ошибку наших далёких предков. Частичная гибридизация велась понемногу все эти годы, некоторые опыты были даже успешны… У нас было несколько прекрасных полных геномов, но для успеха этого мало. Некоторые ветви уже генетически несовместимы с нами… А недавно удалось получить несколько очень перспективных генных набора. Дочь Суманы - мать первого хаяк-до.
- Вот как… Значит, вас можно поздравить, вы преодолели судьбу?
- Не знаю, возможно ли вообще преодолеть судьбу, тем более когда речь идёт о таких вещах. Об этом смогут судить наши далёкие правнуки, а пока у нас только есть несколько детей, которые могут прожить дольше, чем позволили бы им болезни, с которыми они могли родиться, и, возможно, родить более одного ребёнка, которым тоже не передадут этих болезней, и один носитель полного генома. Это даже не капля в море. Мы, вроде как, нащупали путь, и только. Смертность по-прежнему превышает рождаемость, и долго будет превышать - матери, один раз похоронившие ребёнка, родившегося с неизлечимой болезнью, не решаются пытаться вновь, и их не заставишь. По-вашему, эти процессы можно обогнать, только захотев? Тем более, что не все соотечественники смотрят на этот вопрос одинаково, и генетическую программу ещё могут закрыть.
- Ну, а вы, Дуюза? - спросил Брюс, чтобы свернуть с трагической темы, - чем вы заслужили это приглашение? Вы ведь, кажется, по профессии фотограф? Кажется, сложно найти для тучанков что-то менее интересное, чем фотография. Да и по возрасту вы не участвовали в событиях галактического масштаба…
- Вообще-то, участвовал. Я родился в год войны с Тенями, моя семья тогда была в колонии, где встали лагерем Тени. Кажется, все знают, что их соседство не очень благотворно воздействует? При чём не только на психику, но и на здоровье в целом. Во всяком случае, из всех, кто там был, в живых остался я один, в течение трёх лет умерли все. А потом моей приёмной семье повезло оказаться в карантинной зоне, во время эпидемии чумы дракхов… И я был единственным, кто не заболел. Вообще. Моя кровь отторгала этот вирус. Благодаря этому были созданы вакцины для моего вида. Жаль, что остальным мирам это никак не могло помочь.
- Вот это везучесть. При чём как в плохом смысле, так и в хорошем. А причина известна? Ну, разобраться в этом необычном антитеняцком иммунитете смогли? Хоть сейчас, вроде бы, этот вопрос и не актуален, думаю, никто б не отказался от такого. Просто на всякий случай.
Хаяк повёл плечами.
- Точно неизвестно. Единственное, что известно - я не испытываю страх. Это одна из моих мутаций, просто не вырабатываются эти ферменты, не работают эти участки мозга. На самом деле не так уж это и здорово, жить с этим - оценивая опасность рассудочно, можно и ошибиться. Чувство страха, как и многие другие природные чувства - важный эволюционный механизм, но мы крепко поссорились с эволюцией, что и сказывается самым разным образом…
Машина могла считаться центаврианским вариантом внедорожника, но поросшие бурьяном буераки давались ей всё труднее.
- Всё, дальше идём пешком. Иначе пешком идём всю обратную дорогу. А я говорил, надо было лететь.
- Лететь могли только через три дня. - глухо ответил Дэвид.
- Будто тут кто-то нас не дождался бы, - нервно пробормотал Зак, чертыхаясь после того, как уже через два шага упал. Вблизи бурьян производил впечатление куда более странное, чем из машины. Оттуда казалось, что это сухая или обгоревшая трава - нет. Да и как могла б здесь быть обгоревшая трава, если прошло почти 40 лет? Это было похоже на корни. Ни стеблей, ни листьев, одни только корни, крепкие, словно каменные, туго сплетающиеся, обволакивающие этим странным ковром всё, так что нога не могла достать до земли, скользила, проваливаясь в эти путы.
- Растительность здесь, смотрю, до сих пор аномальная… мёртвая. Почему этим местом, с той самой поры, так никто и не занялся? Ни нарны не построили здесь ничего, ни центавриане не запустили терраморфи… если это возможно вообще, чёрт, мы ещё не дошли, а я уже этим местом сыт по горло.
- Потому что оно должно было остаться напоминанием.
- О чём? От нарнов - о том, как ужасны центавриане, и от центавриан - о том, как ужасны нарны? Мудро, мудро… Угораздило вашу планету образоваться на границе их секторов…
Тжи’Тен зашипел - зеленоватая жидкость из сломавшегося под ногой корня разлилась по сапогу и полимер запузырился.
- Советую осторожнее. Похоже, сок у них - кислота.
- Ещё не легче… Хорошо, что Дэвид лёгкий, а вот о себе я этого сказать не могу. Надеюсь, фауны здесь никакой нет, почти уверен, что знакомиться с нею не хочу.
