Венок раскаяния полностью

Иван Михайлович Журавлев из товарищества ушел, совсем недавно, буквально за две недели до моего приезда.

— Хотите посмотреть, как меня похоронят? — Журавлев показывает на могилу рядом. Я даже не понял, что это могила. Захоронение прошлогоднее, холм затоптан, зарос бурьяном, завален отбросами. Валяется дощечка с фамилией и пыльный граненый стакан. Ни имени, ни отчества.

Я думаю о том, что, наверное, то время, когда Журавлева с пустой кобурой бросали на минометы, то страшное, чудовищное время, когда его могли убить каждую минуту, когда пацаном он стал инвалидом, то время и было самым счастливым в его жизни: Родина нуждалась в нем, и он понимал, что он — нужен.

В самом деле, жизнь возможна, посильна, терпима, если ты нужен хоть кому-нибудь, хотя бы единственному человеку.

1989 г.

Со дня публикации минул год.

Редакция ждала ответа на статью.

В середине декабря прошлого года состоялось бюро обкома партии, на которое я был приглашен. «Готовил вопрос» секретарь обкома Л. Грач, вел бюро первый секретарь Н. Багров. «Первый» только что вернулся в Крым после работы в ЦК, на исходе всех событий. Он вел бюро сурово, жестко. Все было названо своими именами. Действия милиции в отношении Журавлева были означены как произвол. Бюро приняло постановление «О фактах неправильного и несвоевременного реагирования отдельных коммунистов, руководителей на критические выступления в прессе». Вот выдержки:

«Бюро обкома партии строго указало коммунистам, прокурору области З. Д. Тесаку, начальнику УВД Ф. Г. Руснаку, начальнику управления юстиции облисполкома В. П. Хандоге, председателю облсуда М. С. Тютюннику… Бюро потребовало от них добиться своевременного и полного реагирования на критику.

Коллегии, политотделу и парткому УВД области рекомендовано рассмотреть вопрос об ответственности должностных лиц за допущенные нарушения закона, указанные в статье «Журавлев и др.» в газете «Известия». Наметить и осуществить дополнительные меры по повышению профессионального мастерства работников органов внутренних дел, воспитанию верности присяге и преданности служебному долгу, нетерпимости к нарушениям социалистической законности, посягательствам на права граждан».

После бюро ко мне подошел секретарь обкома Л. Грач:

— Завтра же я сам поеду к Журавлеву извиняться, возьму с собой генерала, начальника УВД.

Постановление бюро обком партии направил в свою местную газету. «Крымская правда» опубликовала его.

«Известиям» ничего не сообщили.

Не в том ли разгадка, что лишь два секретаря обкома партии взвалили на свои плечи всю ношу ответственности — Н. Багров и Л. Грач. Остальные на бюро упорно молчали. Отмолчался и второй секретарь обкома партии, ведающий правоохранительными органами, П. Федуличев (ремарки и реплики не в счет).

А из других членов бюро поддержал двух секретарей, по существу, лишь В. Желудковский, генеральный директор объединения «Крымстройматериалы».

То есть принципиальное постановление отстояли и приняли в неравных условиях.

Противостояние продолжалось.

В этой ситуации, видимо, решили «Известиям» ничего не направлять.

Правоохранительные органы области ситуацию уловили чутко. Теперь Широков и его друзья уже и с «Известиями» пытаются затеять то же, что с «Крымской правдой». Одно письмо с угрозой: требуем извиниться, иначе подадим в суд; другое письмо с угрозой. Зам. прокурора области В. Белогуров, выждав время, направляет «Известиям» письмо: «В статье Э. Поляновского искажен текст ответа на жалобу, подписанного 12.05.89 первым заместителем прокурора области Скворцовым Г. А. В этом ответе не содержится приведенного в статье текста — «нарушений со стороны работников Киевского РОВД, врачей не имелось». Напротив, в ответе указано буквально следующее: «Проверкой было установлено, что оснований для помещения Журавлева в психиатрическую больницу не имелось».