Когда и куда предстоит идти — об этом знали лишь командиры. Вначале высадка планировалась в ночь на 3 января. Но помешал шторм. Море подарило им два дня жизни.
Из письма командира высадки Н. Буслаева 1 января 1942 года:
«Дорогая моя роднуля! Поздравляю тебя с Новым годом — желаю счастья и скорейшей победы над врагом. Я встречал Новый год в условиях военных, для нас устроили приличный ужин. Я, Кируся, выпил за твое здоровье».
Из письма комиссара А. Бойко:
«Следа не оставим от этой паршивой нечисти. Ксеня, я жив и здоров, да другого ничего и быть не может».
…Они погибнут так скоро, что когда эти письма возьмут в руки жены и дети, строки еще не успеют остыть, еще будут дышать.
4 января корабли принимали на борт вооруженных десантников, на буксир было погружено 3 танкетки и 3 противотанковые пушки.
Было 23 часа, когда базовый тральщик Т-405 «Взрыватель» (командир — капитан-лейтенант В. Трясцын), буксир «СП-14» (капитан — И. Сапега) и семь сторожевых катеров вышли на внешний рейд Севастополя.
«Даем полный ход. Идем без огней, море спокойное, слабый норд-ост. Воздух холодный… Справа — осажденный Севастополь, только глухое эхо артиллерийской стрельбы. Временами над городом огненное зарево». (С. Флейшер, командир сторожевого катера «081»).
Слева тянулось минное поле, справа — берег, занятый врагом.
«Вахта вела наблюдение по своим секторам, из приоткрытых люков высовывались потные лица мотористов подышать свежим воздухом». (А. Федотов, гидроакустик).
Уже в море, когда было пройдено полпути, десантникам сообщили о том, куда они идут и с какой целью. На карте показали путь продвижения, объяснили задачи для каждого взвода, отделения. Сообщили о положении на фронте, о роли десанта в судьбе Севастополя и Крыма.
«Нам объявили, что наша задача продержаться, пока не придет подкрепление, пленных не брать. Сказали, что в Евпатории немец нас не ждет, так что высадка будет спокойная». (X. Ровенский, сапер).
«Нам дали белые маскхалаты, так как сообщили, что в Евпатории выпал снег. Но когда подошли, то оказалось вокруг все черное — и море, и ночь, и катер… Так что маскхалаты почти все поснимали». (В. Щелыкальнов, пулеметчик).
Время было 2 часа 40 минут.
Десант разбился на три группы. Корабли направились к пристаням — Товарная (рядом с Греческой церковью), Хлебная (возле складов Заготзерно) и между ними, в центре, главной Пассажирской пристани (напротив гостиницы «Крым»). Сюда, к центральной пристани, и пришвартовалась основная группа.
Берег был освещен прожекторами. Гитлеровцы открыли по кораблям прицельный артиллерийский и минометный огонь, с крыш гостиниц «Крым» и «Бо Риваж» застрочили крупнокалиберные пулеметы.
Пристань оказалась разрушенной (помните?!), моряки в полной амуниции прыгали в ледяную воду. Одними из первых высадились разведчики капитана Топчиева, здесь же, в первых рядах атакующих, был и батальонный комиссар Палей. Но как быть с пушками и танкетками?
X. Ровенский: «Никаких подручных материалов не было, нам удалось найти на берегу куски железа, доски, и мы соорудили настил для того, чтобы пошли танкетки… Это затянуло время». Легко сказать — соорудили. Часть свай была сожжена, моряки вставали в воду и подпирали настил собственными плечами. Стояли в ледяной воде, под огнем немецкой артиллерии и минометов,— и по их плечам шли на берег танкетки и противотанковые пушки. Во время высадки было убито и ранено более полусотни моряков — первые потери.
Командир Буслаев отправил в Севастополь радиограмму: «Высадку продолжаем под сильным артиллерийско-минометным огнем». Вслед за этой пошла другая короткая радиограмма уже за подписью комиссара Бойко: «Буслаев убит».
Он только-только сошел с капитанского мостика на палубу, и в этот момент в районе кормового орудия тральщика разорвался снаряд. «Взрыватель» сильно тряхнуло, сорвало и выбросило за борт пушку. Погиб весь орудийный расчет, появилось много раненых. «Сначала, когда командира увидели, впечатление было такое, что он находится в обморочном состоянии. Его перенесли в операционную, но при тщательном осмотре (т. к. явных ран на теле не было) обнаружили небольшую царапинку в области сердца. Небольшой осколок вызвал смерть» (Е. Абраменко — рулевой тральщика «Взрыватель»).
С этого момента командование операцией взял на себя полковой комиссар Андрей Савельевич Бойко.
Несмотря на потери, вначале все шло по плану: успех предопределили внезапность нападения, прекрасное знание всех лабиринтов городских улиц, переулков, дворов. Экипажи судов поддерживали атакующих мощным, прицельным огнем.
Немного сохранилось свидетельств, каждое из них бесценно.
Успешно шли дела на флангах.
Г. Пронин, командир взвода морских пехотинцев: «Покинув Товарную пристань, наш взвод встретил на улице Революции отходивший немецкий патруль. По всему было видно, что отступал он в панике. Мимо библиотеки имени Пушкина мы двинулись в район немецкой комендатуры».
