Ну что ж, место памятное, попробуем поискать там. Спасибо!
Погоди, это еще не все…
Где-то в глубине горных недр послышалось глухое урчание, камни на дне долины шевельнулись, а призрачный сферический экран пропал, как будто его и не было. И в тот же миг прямо перед нею возник Ких – так внезапно, что она даже отшатнулась. Карманы его жавровой куртки подозрительно оттопыривались.
– Ну сколько раз надо предупреждать, чтобы вы не подбирали всякий мусор! Что там у тебя?
– Вот. – Он протянул на ладони не то плоский комок ссохшейся глины, не то залежалую ракушку. – Из свежей трещины выкатилось. Я подобрал на всякий случай…
Вид у юного дружинника был смущенный, словно ему стыдно было за то, что он осмелился преподнести своей повелительнице какую-то трухлявую пакость.
Но она приняла до странности невесомую окаменелость на обе ладони бережно, почти благоговейно, не сомневаясь в том, что это подарок, только неизвестно – от кого; повинуясь какому-то внутреннему импульсу, поднесла к губам и подышала на него, словно желая оживить своим теплом.
И ничего не произошло. Заскорузлая поверхность затуманилась, и только. И все-таки сохранялось ощущение, что внутри – что-то живое, неуловимо пульсирующее…
Появился наконец Дуз, маленького землетрясения, как видно, просто не заметивший, но зато сразу углядевший, что принцесса с младшим дружинником что-то отыскали.
– Моллюск, – как всегда, предельно лаконично констатировал он. – Дохлый. И давно.
– Может, кинжальчиком поковырять? – с естественным простодушием проявил инициативу Ких.
– Ни в коем случае! – вскрикнула Сэнни, как будто ей предложили резать по живому.
Потекли замедленные минуты ожидания. Все, замерев, вглядывались в ребристые, плотно сомкнутые створки, словно надеясь, что они сами собой раскроются. И наконец, оправдывая их надежды, ракушка на глазах принялась молодеть, освобождаясь от известковой коросты веков и одеваясь золотистой оболочкой, испускающей ровное негреющее свечение; этот призрачный опаловый шар разрастался на глазах, отмеряя объем пространства, подвластного волшебству, – как мыльный пузырь, рожденный капризом ребенка. В воздухе означилось напряжение, точно натягивались тысячи струн. Сейчас… Вот-вот…
Что-то полыхнуло, черно и нестрашно, и руки девушки ощутили едва уловимое шевеление. И точно: теперь на ее ладонях лежало нечто, напоминающее бледную мальву о двух лепестках, и угольный пестик чернел посередине, традиционно окруженный щетинками тычинок. Выходит, это был просто засохший бутон, который раскрылся, согретый ее дыханием, – только вот зачем?
И, словно оскорбившись этим непониманием, лепестки задергались, будто лапки перевернутого на спинку краба, затем с легким щелчком сомкнулись, и миниатюрная древность обрела свой прежний ископаемый вид.
Ну и что теперь с ней делать?..
Возьми ее с собой, а там видно будет.
Это надо понимать, что никаких амулетов в этой долине больше нет, а если что и попадется случайно, то это только забавные игрушки. Так?
Молчишь. Что ж, и на том спасибо.
Суета, поднятая Юргом вокруг мумии засохшего бутона, поначалу развлекала мону Сэниа, но мало-помалу начала-таки ее раздражать. Ну ладно, отправил в козий загон всех обитателей Игуаны, включая четвероногих, шестиногих и пернатых, оставив при себе в наглухо запертом шатровом покое только Сорка, как самого осторожного из всей дружины. Но зачем же расчехлять тяжелый полевой десинтор? Ведь и ежу ясно, что это оружие против чародейства – все равно что теннисная ракетка против шаровой молнии.
Когда все мыслимые и немыслимые меры предосторожности были наконец приняты, Юрг уселся за низенький черепаховый столик и развернул лоскут жавровой шкурки, в который предусмотрительно был завернут свахейский артефакт. Сорк замер за его спиной. «Так, подышим…» – пробормотал командор, осторожно обнюхивая приплюснутый шершавый катышек и одновременно пытаясь согреть его своим дыханием.
Чем бы он ни был, но никак не желал ни пахнуть, ни раскрываться. Может, потереть? Юрг принялся надраивать упрямую окаменелость, поминая недобрым словом Аладдина и всех джиннов арабского фольклора, вместе взятых. Результат оставался нулевым.
– Может, эта фиговина функционирует только в женских руках? – предположил Юрг, оборачиваясь к Сорку.
Тот нахмурился: как и большинству прирожденных вояк, любые магические штучки были ему не по душе, и ничего доброго он от них не ждал. По его разумению, командор был трижды прав, когда не позволил высокочтимой принцессе вместе с ним исследовать эту подозрительную поделку древних колдунов.
– Но госпожа сейчас в безопасности… – дипломатично обронил он, не решаясь на прямой совет.
Как же, в безопасности! Она не носила бы титул «ее своенравия», если бы продолжала отсиживаться в окружении своих снежнорунных коз. Посему как только в их маленьком замке захлопнулся вход, она бесшумно перелетела в спальню и теперь наблюдала за манипуляциями супруга через дырочку в ковровой занавеске. Пока ее вмешательства не требовалось – командор полировал «ракушку» полой камзола, потея от досады.
