– Черт бы подрал все эти шаманские фигли-мигли, – не выдержал он, швыряя неподдающийся амулет на стол. – У себя я просто просветил бы его рентгеном, возраст определил радиоуглеродным методом, потом вскрыл лазерным лучом… Сгонять на Землю, что ли?
Сорк, с уважением внимавший непереводимым заклинаниям, при последних словах невольно оттопырил нижнюю губу: знал, как относится его высокочтимая госпожа к любым предлогам для экскурсов командора на родину.
Юрг скосился на его мину, понял. Эта подспудная и необъяснимая неприязнь к Земле, которая передалась от его супруги к остальным джасперянам, всегда раздражала его. Он встал, отшвырнув ногой табурет, схватил хрустальный кувшин с родниковой водой, напился прямо из горлышка.
– Все-таки это просто ракушка, – пробормотал он. – Ну так ты у меня сейчас отмокнешь, тварюга водяная…
Кувшин лязгнул по черепаховой крышке стола, точно кованый сапог.
– В таких случаях моя интернатская нянька говорила: господи, благослови…
Принцесса за ковром скептически усмехнулась: насколько она помнила, ее звездного эрла в основном пестовала рыжая псина по кличке Брага. Чтобы нечаянное шевеление занавески не выдало ее присутствия, она мысленно приказала полупрозрачному куполу слегка притемниться, словно солнце заслонила нежданная туча. Сумерки, сгустившиеся в шатровом покое, оставляли ей теперь только частое дыхание Юрга, долетавшее до нее теплыми толчками воздуха; послышался легкий булькающий звук – свахейская диковинка окунулась в воду.
В первый миг ничего не произошло; затем прежде, чем она успела что-либо рассмотреть, у нее появилось ощущение, что в комнате присутствует еще кто-то. А затем она услышала сдавленный вскрик Сорка, прижавшегося к стене.
В центре маленького зала начало светлеть, вокруг застывшего столбом командора сгрудились какие-то тени, с каждой секундой становящиеся все отчетливее… Мона Сэниа тоже чуть не вскрикнула, увидев, что это – она сама в походном снаряжении, и Ких, и Дуз.
Она отбросила занавеску и шагнула вперед. Юрг оглянулся и, раскрыв рот, ошеломленно переводил взгляд с одной собственной жены на другую.
Принцесса бесстрашно протянула руку, пытаясь отодвинуть в сторону появившегося здесь без спроса Киха – и покачнулась: рука, не встретив ни малейшего сопротивления, прошла через пустоту.
– Фу… – командор наконец перевел дух. – Что-то вроде голограммы. А я уже ошалел от радужной перспективы, когда на одну мою бедную голову будут две жены со всеми их капризами! Только как теперь это художество погасить?
Мона Сэниа поддернула рукав, запустила руку в кувшин и выудила шероховатую плюшку. И тут же застывшие вокруг кувшина призраки померкли и безвозвратно растворились в воздухе.
– Теперь я догадываюсь, зачем это мне подарено, – проговорила принцесса, обтирая мокрый амулет о подол платья. – Мне недаром показали панораму Трех Часовщиков – несомненно, там имеется что-то такое, что надо будет таким же образом запечатлеть во всех подробностях. Завтра же слетаю туда.
– А ты уверена, что этот фокус у тебя и во второй раз получится? Я вот дышал до хрюканья – и ни черта.
Мона Сэниа уверенно взяла «тварюгу водяную», дохнула – и ничего. Подышала подольше – результат был тем же.
– То-то, – не без злорадства констатировал звездный эрл. – Но не может же эта чушка быть одноразового пользования, как… Кхм. Просто нужно в точности восстановить условия эксперимента. Вызови-ка Дуза и Киха.
Те мгновенно явились на зов.
– Вспомните, други мои: перед тем как эта штуковина раскрылась, не производили ли вы каких-нибудь манипуляций… ну хотя бы пальцами в карманах шевелили, фиги складывали? Нет? А о чем думали?
Дуз пожал плечами – кроме безопасности принцессы, его в этих экспедициях ничего не занимало. Зато Ких смущенно переступил с ноги на ногу.
– Давай, давай, – ободрил его командор. – Что уж там, телись.
– Да я… собственно, я все пытался вспомнить, только не получалось… в одной истории, что перед сном принцу сказывали, говорилось… – Было видно, что ему страшно неловко признаваться в том, что он любил подслушивать детские сказки. – Слова такие, точно не помню, но вроде как «барьзам, откройся!».
Он еще не закончил фразы, как с легким треском «ракушка» отворилась – словно раскрылась нежная кошачья пасть с черным язычком. И тут же обратно захлопнулась.
– Вот так клюква! – изумился командор. – Хотя на самом-то деле надо было произнести: сезам, откройся…
Он даже не успел изречь каноническую формулу заклинания, как розовая пасть снова зевнула.
– Вот это да! – восхитился Юрг. – Выходит, на нее любая чепуховина, вроде симбиоза бардака с бальзамом, действует как петушиное слово. Ну тогда: мадам, откройся!
Нуль-эффект.
– Вигвам, откройся! Бедлам, откройся! Чертова перечница, откройся!
Результат тот же.
– Тонь, сонь, оберегонь, откройся… – еле слышно прошептал Ких, припоминая какие-то тихрианские заклинания.
И «ракушка» тотчас щелкнула створками.
– Ты где это слышал? – поинтересовалась принцесса.
– Так сибилло голосило, когда мы с ним Рахихорда из колодезной темницы вызволяли. А что, нельзя было?..
