– Эта бестолковая Лиззи! – воскликнул он и, пройдя к камину, нажал на кнопку звонка и так и стоял, не снимая пальца с кнопки.
– А что она такого сделала? – спросила Люси, которая осталась у двери.
– Что сделала? А ты сама не видишь?
– Ты имеешь в виду… – она с трудом заставила себя произнести роковое слово. – Ты имеешь в виду… окно?
– В такой день!
Он продолжал жать на кнопку. Звонок был очень громким, раздавался по всему дому, что наверху, что внизу, дабы достичь слуха Лиззи, в какой бы части дома она ни пыталась укрыться, и Люси, слушая эти нескончаемые призывы к Лиззи, которая все не являлась, с каждой секундой нервничала все больше, и уже совсем не могла выносить этот звук.
– Может, хватит? – спросила она Уимисса, который все звонил, а ничего не происходило.
Он не ответил. Он на нее даже не смотрел. Его палец жал на кнопку, а лицо сделалось ужасно похожим на лицо старика с фотографии. Люси в этот миг хотелось, чтобы Лиззи не приходила, а она сама очутилась где-нибудь в другом месте.
Он молча продолжал звонить.
Люси боялась этого окна больше всего на свете, но, если Эверард не оставит звонок в покое, она соберется и, призвав на помощь всю свою решимость прекратить глупить и стать прямой и цельной натурой, сама его закроет. Вот оно, это роковое окно, огромное, как окно спальни на втором этаже, как окно библиотеки на первом, разверстое окно с убийственно низким подоконником, окно, через которое ветер задувает струи дождя, уже промочившего и подушки на софе, и разлетевшиеся по комнате листы бумаги. Самое правильное – это сейчас, не дожидаясь Лиззи, закрыть окно, потому что, когда Лиззи откроет дверь, сквозняк вызовет новую катастрофу. Эверард не может, потому что держит палец на кнопке, а она может и сделает, это будет правильно – одновременно просто и смело.
– Я сама закрою, – объявила она, делая шаг вперед.
– Черт побери! – злобно взревел Уимисс. – Не трогай!
Она замерла на месте. Он никогда не говорил с ней таким тоном. И она никогда еще не слышала, чтобы он так орал. Этот вопль поразил ее в самое сердце.
– Не лезь! – снова крикнул он.
Она ничего не понимала.
– Бестолочь! – рявкнул он, все продолжая звонить.
Она посмотрела на него, он таращился на нее.
– Кто? – еле дыша, спросила она.
– Ты.
Ей показалось, что сердце у нее остановилось. Она глотнула воздуха, повернулась направо, налево, словно ищущий спасения зверек. Эверард – где ее Эверард? Почему он не придет и не спасет ее? О, приди, забери ее из этой комнаты… Из этой комнаты…
Из коридора послышался топот, а затем, под вой ветра, разметавшего очередную стопку бумаги, листы которой ударили Люси по лбу, на пороге возникла запыхавшаяся Лиззи.
– Простите, сэр, – она прижала руку к бурно вздымавшейся груди, – я как раз переодевалась…
– Захлопни дверь! – заорал Уимисс, вокруг которого тоже летала бумага. – Держи, держи ее!!
– Ох! Ох! – воскликнула Люси, выставив вперед руки, как будто от чего-то защищаясь. – Я… Я пойду вниз…
И прежде чем Уимисс сообразил, что она делает, она выскользнула через дверь, которую все еще придерживала Лиззи, и убежала.
– Люси! – заорал он. – Люси! Вернись сейчас же!
Но ветер был слишком сильным, он вырвал дверь из рук Лиззи и захлопнул ее.
Люси мчалась так, словно за ней гнался сам дьявол. Вниз по лестнице, мимо спальни, мимо гонга, через холл к входной двери, попыталась открыть ее, но дверь была закрыта на засов, она отчаянно дергала, дергала засов, пока он не открылся, и она выскочила наружу, на ступеньки.
Здесь на нее со всей силой обрушился дождь. Он бил ее по лицу, и она пришла в себя. Она промокла мгновенно, словно на нее вылили полное ведро воды, а дверь за ней захлопнулась. Вдруг испугавшись самой себя, она развернулась, желая попасть внутрь так же отчаянно, как мгновение назад стремилась выбраться. Что она делает? Куда бежит? Надо вернуться, надо вернуться, пока Эверард сам за ней не пришел, пока не увидел, как она стоит здесь, у входа, промокшая, как бродячая собака. Из-за ветра мокрые волосы залепили лицо. Где ручка? Она не могла нащупать. Мешали залепившие глаза мокрые волосы, мокрая, раздувшаяся от ветра юбка. Надо войти… До того, как он придет… Что на нее нашло? Эверард… Нет, он не мог… Что он подумает, что он подумает? Где эта ручка?
А потом с другой стороны двери послышались тяжелые шаги и голос Уимисса, по-прежнему резкий и громкий, выговаривавший кому-то, кто шел с ним:
– Я разве не приказывал, чтобы дверь держали закрытой?
И звук задвигавшегося засова.
– Эверард! Эверард! – закричала Люси и принялась колотить в дверь обеими руками. – Я здесь! Снаружи! Пусти меня! Эверард! Эверард!
Но он явно не слышал, потому что до нее донесся звук удалявшихся шагов.
