Люси провела тревожную ночь. Она проснулась от страшного сна вскоре после того, как мисс Энтуисл устроилась на софе, ей стало жарко, она долго металась по кровати. В этой комнате ей не нравилось многое. И, в частности, кровать. Возможно, бедная девочка была под воздействием страшного сна и горячки, однако она сказала кое-что по поводу кровати, что выдавало ее отношение. Мисс Энтуисл подогрела молока на принесенной Лиззи спиртовке, напоила дитя, успокоила ее. Детка не упоминала окно, за что мисс Энтуисл была ей благодарна, но, проснувшись от своего страшного сна и увидев рядом мисс Энтуисл, она назвала ее Эверардом – это ее-то, с жидкими косицами! Вот почему мисс Энтуисл решила первым делом послать с утра за доктором. Около шести Люси снова забылась беспокойным сном, а мисс Энтуисл выскользнула из комнаты и оделась. Конечно, надо срочно вызывать доктора, пусть назначит лечение, а подкрепившись, она все-таки исполнит свой долг и позвонит Эверарду.
Что она и сделала, в результате возвращаясь в спальню к Люси с красным пятнами на щеках, а когда она увидела, что Люси по-прежнему спит беспокойно и тяжело дышит, воспоминание о первоначальной мысли об утреннем возвращении в Лондон сделало эти пятна еще ярче. Она постаралась успокоить себя, говоря, что Эверард ведь не видит, в каком состоянии девочка, а если б увидел, то наверняка был бы сама доброта и забота. Она повторяла это себе, и сама же себе не верила, и от того расстроилась еще больше. Люси любит его. Вчера, до того как ей стало хуже, Люси выглядела такой довольной и удовлетворенной. Нельзя судить о человеке по тому, как он разговаривает по телефону.
В десять пришел врач. Он был единственным врачом в Строрли и практиковал уже много лет. Был он и одним из тех гостей, которых приглашали когда-то в «Ивы». Время от времени он посещал покойную миссис Уимисс, а последний раз за ним посылали в день ее гибели. Как и все остальные в Строрли, он слышал, что Уимисс снова женился, и так же, как все остальные, был шокирован. Строрли казался таким сонным местечком на берегу сонной реки, однако здесь были весьма чувствительны к шокирующим известиям, и не успели обитатели отойти от шока внезапной смерти миссис Уимисс и весьма неприятного следствия, как испытали новый шок от появления на сцене другой миссис Уимисс, и этот новый шок был еще сильнее, поскольку наложился на предыдущие. Жениться так скоро после той ужасной смерти? Уимиссы приезжали в Строрли только по уикендам и на лето, поэтому все произошедшее было не так скандально, как если бы они жили здесь постоянно, но все же! Отчеты о дознании были во всех газетах. Любое место, в котором находился бы дом, запятнанный открытым вердиктом, тоже чувствовало бы себя запятнанным, и общество сочло новую миссис Уимисс особой крайне нежелательной. Естественно, никто бы и не подумал нанести ей визит. Это просто невозможно. Поэтому, когда доктору позвонили и попросили прийти, он не сообщил жене, куда направляется, – зачем ее волновать?
Честертон – он прекрасно помнил Честертон, как будто был здесь в последний раз только на днях, – проводила его в библиотеку, и он стоял здесь, неотрывно глядя в холодный камин, поскольку не желал даже ненароком взглянуть в окно и увидеть вызывающие такие ужасные воспоминания каменные плиты, и думал только о том, что как жаль, что у него нет партнера – тогда бы ему не пришлось самому идти на этот вызов. И тут в библиотеку вошла невысокая хрупкая дама, очень приятная на вид, и сказала, что она – тетя пациентки. Явно высокообразованная леди, не такая, какую доктор мог бы предположить в качестве родственницы новой миссис Уимисс.
Потому что в Строрли были уверены, что новой миссис Уимисс стала либо барменша, либо машинистка, либо гувернантка, потому что, чтобы пойти на это, надо быть либо очень наглой, либо очень бедной, либо очень униженной. Кто еще мог бы выйти замуж за Уимисса? Это убеждение заразило даже доктора, который был человеком занятым и сторонился сплетен. И когда он увидел мисс Энтуисл, то сразу понял, что в этих предположениях нет ни капли истины. Эта женщина не могла быть тетушкой особы наглой, бедной или униженной – это была достойная женщина. Он пожал ей руку – он искренне был ряд ее видеть. Мисс Энтуисл были рады видеть все – за исключением Уимисса.
– Надеюсь, ничего серьезного? – осведомился доктор.
Мисс Энтуисл сказала, что, скорее всего, так, и что ее племянник…
– Вы имеете в виду мистера Уимисса?
Она кивнула. Да, мистера Уимисса. Ее племянника. Ее племянника, поскольку он женат на ее племяннице.
– Понятно, – сказал доктор.
Так вот, ее племянник, естественно, хочет, чтобы его жена встала и отправилась к нему в Лондон.
– Естественно, – сказал доктор.
И она хотела бы знать, не повредит ли такая поездка.
– Давайте поднимемся к больной, и я вам тогда скажу, – предложил доктор.
