– Ты почти весь день спала. Да, – мисс Энтуисл прокашлялась, – мы с ним немного поговорили.
– И что он сказал?
– Ну, он, естественно, хотел бы, чтобы ты приехала в Лондон, и конечно, очень сожалел, что ты не могла.
Люси вдруг стала выглядеть намного счастливее.
– Да, – сказала мисс Энтуисл, как бы отвечая на этот счастливый вид.
– Видишь ли, тетя Дот, он терпеть не может писать письма, – через какое-то время пояснила Люси.
– Все мужчины терпеть этого не могут, – сказала мисс Энтуисл, – Даже забавно, – добавила она со старательно легкомысленным видом, – до чего они не любят писать.
– И по телефону звонить не любит. Это просто замечательно с его стороны, что он позвонил.
– Мужчины, – прокомментировала мисс Энтуисл, – поистине весьма любопытные существа.
– Сегодня четверг, не так ли? – спросила Люси. – Значит, он будет здесь завтра к часу дня.
Мисс Энтуисл вздрогнула.
– Завтра? – переспросила она. – Правда? Он должен приехать завтра? Я почему-то думала, что в субботу. Мне всегда казалось, что уикенд начинается с субботы.
– Нет. Он… Мы, – поправилась Люси, – приезжаем сюда в пятницу. Он приезжает к ленчу.
– Да? – сказала мисс Энтуисл, очень быстро и думая сразу о многом. – Ну, если он так привык, значит, так и будет. Помнишь, как мы на Итон-террас по нему часы проверяли?
Люси улыбнулась, и воспоминание о тех днях любви, о том, какой он был добрый, забавный, на время вытеснили из ее сердца воспоминания о медовом месяце, дне рождения, обо всем, что с тех пор произошло.
Мисс Энтуисл заметила ее полный любви взгляд.
– Как же я рада, что вы друг друга так любите, – искренне сказала она. – Ты знаешь, Люси, я боялась, что, возможно, этот дом…
И умолкла, подумав, что обсуждение «Ив» требует идеального здоровья как от Люси, так и от нее.
– Да, я не думаю, что дом имеет какое-то значение, если люди друг друга любят, – сказала Люси.
– Никакого, никакого, – согласилась мисс Энтуисл.
Даже если, подумала она, это дом, в котором недавно случилось нечто ужасное. Любовь – сама-то она никогда не испытывала этого чувства, но на что нам дано воображение? – любовь такая крепкая броня, что ничто не может ее пробить и навредить влюбленным. Они защищены своей любовью, ничто не может проникнуть внутрь этой брони, им совершенно не интересно, что происходит во внешнем мире.
– К тому же, – продолжала она, – ты можешь все здесь поменять.
В ответ на это предположение Люси кривовато усмехнулась. Оптимизм тети Дот показался ей чрезмерным. Она не представляла, как ей удастся изменить в «Ивах» хоть что-нибудь.
– У тебя же есть и отцовская мебель, и книги, – сказала тетя Дот с оптимизмом. – Ты сможешь сделать это место по-настоящему… по-настоящему…
Она хотела сказать «обитаемым», но предпочла откусить кусочек тоста.
– Да, думаю, что книги я, во всяком случае, смогу сюда перевезти, – сказала Люси. – Там наверху есть гостиная, в ней достаточно места.
– Неужели? – сказала мисс Энтуисл, вдруг вся подобравшись.
– Да, там полно места. Это будет моя гостиная, так что я могу расположить там свои книги. Только… Только…
– Только что?
– Не знаю… Мне не хочется в этой комнате ничего особенного менять. Это была Верина комната.
– Тогда я бы изменила ее до неузнаваемости, – решительно произнесла мисс Энтуисл.
Люси промолчала. После трех дней в жару она все еще чувствовала слабость и была не в силах вступать в дискуссию ни с кем решительным.
– Я просто подумала, – сказала мисс Энтуисл, – что вряд ли ты вообще захочешь оставить за собой ту комнату. Я полагала…
– О, я хочу оставить ту комнату себе, – сказала Люси, краснея.
Теперь замолчала мисс Энтуисл. Она молчала, потому что не верила, будто Люси действительно хочет оставить себе ту самую комнату, в которой несчастная Вера встретила свою смерть. Это совершенно неестественно. Дитя не может этого желать. Похоже, она очень ослабла от болезни. Сейчас, наверное, лучше о комнатах вообще не говорить, лучше подождать, пока Люси не окрепнет. Да и вообще это не тема для разговора, что бы они ни сказали, все равно это касалось либо Эверарда, либо Веры.
– Хочешь, я почитаю тебе перед сном? – спросила она, когда Лиззи пришла забрать чайные принадлежности.
Люси нашла эту мысль замечательной.
– О да, тетя Дот! – воскликнула она, потому что тоже боялась того, куда мог бы завести их такой разговор.
Тетя Дот была очень умной и сообразительной. Люси чувствовала, что она не вынесет, просто не вынесет, если тетя Дот станет думать, что Эверард, возможно… Поэтому она и воскликнула с таким энтузиазмом «О да, тетя Дот!» – и в тот же миг вспомнила, что книги заперты в шкафу, а ключ на цепочке у Эверарда. Она села, испуганно и виновато глядя на тетю Дот.
– Что такое, Люси? – спросила мисс Энтуисл, не понимая, почему та вдруг залилась краской.
И тут Люси очень кстати вспомнила, что есть еще и Верины книги.
– Ты не против подняться в гостиную? – спросила она. – Там Верины книги…
