Находясь в ореоле древнего механизма, она дрейфовала как будто при нулевой гравитации, всеми силами лишь держась за вращающиеся кольца фазового железа. Ей казалась, словно она находится в сфере покрытого льдом стекла – очертания и цвета камеры она не мола различить, видя лишь размытые искаженные пятна. Она слышала подле себя резкие чуждые звучания продолжительных криков и невнятных воплей, слышала мысли, сочащиеся из умов каждого живого существа в пределах крепости. На миг ей показалось, что она слышит кричащего в агонии Торриса Вона, но через миг эхо сникло.
ЛаХэйн плавал над ее головой, его глаза сверкнули ненавистью, когда он опустил на нее взгляд.
- Как смеешь ты приближаться ко мне? Ты оскверняешь это святое сооружение своим присутствием!
- Еретик, - резко ответила она. – У тебя нет прав говорить рассказывать о святости. Ты принес в жертву привилегии церкви и собственную человечность в тот день, когда решил восстановить этот артефакт!
Жрец вскинул руки, и его ярость вспыхнула красными искровыми разрядами.
- Как можешь ты быть настолько слепой, высокомерная девка? Ты есть та, кто стремится оборвать стезю Императора, а не я. Ты та, которой не дано понять грандиозности этого устройства! – оп подплыл ближе к ней, весь сочась энергией. – Я буду
Мирия направила свое оружие:
- Никакими словами не описать в полной мере моего омерзения к тебе, жрец. Это безумие закончится здесь, - она выстрелила.
Дьякон поторопился вскинуть щиты силы, зачерпнув из внутренней поверхности колец льющиеся потоки мерцающей энергии, дабы блокировать каждый сверкающий болт плазмы. В его глазах Сороритас отчетливо видела растущую тревогу. Будучи отдаленной от вращающихся колец, она давала ему возможность собирать энергию с большей легкостью, нежели сейчас, находясь вблизи от него и тем самым заставляя все его превосходство трещать по швам. Этот новоиспеченный колдун вне сомнений обладал такой силой, с которой она раньше даже не сталкивалась, но для ЛаХэйна эти способности были в новинку, а посему использовал он их весьма неумело. Вместо того чтобы дать ей отпор, он весь ушел в оборону. А она двигалась и стреляла, стреляла и двигалась, выматывая его.
ЛаХэйн взревел в ярости и что-то сотворил свободной рукой. Мирия почувствовала как ее желудок сводит в новом приступе тошноты, когда машина начала целиком перемещаться по зале, а стены стали медленно смещаться за стекловидным полем ауры.
- Еще, - в рычащем вздохе произнес он, - мне нужно еще силы…
Механизм неумолимо направился в горловину вулканического кратера, поднявшись там к геотермальным силовым акведукам, змеящимся внутри базальтового дымохода. Толстые адамантовые каналы углублялись в жидкое ядро Невы, к энергоперерабатывающим механизмам такого прогресса и возраста, принцип которых не смог бы пояснить никто, кроме самых осведомленных адептов-механикусов Марса. ЛаХэйн зашипел и сконцентрировал свои новые силы, вытягивая сырую энергию прямо из сети трубопроводов.
Выстрелы Мирии безвредно бились в выставленные им щиты, испаряющие каждый болт. Целестинка почувствовала давление внутри сферы механизма, когда лорд-жрец начал подпитывать себя, отчего его плоть резонировала энергией. Жилистое, тощее тело ЛаХэйна изменилось, приосанившись и набрав массу за мгновение. Он так стремился походить на бога, которым он, как полагал, уже стал.
Она не прекращать стрелять, плазменный пистолет в ее руке становился все горячее и горящее, раскаляясь до цвета красной, яростно кипящей магмы под их ногами. Генераторные кольца на казеннике оружия светились бело-голубым энергетическим светом, и накал активного оружия, жгущий сквозь флексталь и керамитовые пластины перчатки, касался ее плоти. Глифы, предупреждающие об опасной возможности перегрузки, мерцали на рукояти. Но она все равно продолжала стрелять.
- Зачем ты отвергаешь меня? – крикнул ЛаХэйн. – Ты не понимаешь, что я делаю? Ты хочешь, чтобы наш Повелитель провел вечность в статизе, замороженный вечной смертью, заморенный жизнью, не сумевший завершить Его наивеличайшую работу?
- Ты всего лишь человек, - парировала она, - а люди не смеют распоряжаться судьбой Императора!
Он плотоядно посмотрел на нее сквозь дымку расходуемой плазмы.
- Опусти оружие, Мирия. Твое сердце чисто, ты доказала это. Богу-Императору, когда Он пробудится, понадобятся столь благочестивые, как твоя, души, и ты сможешь стать частью этого нового начала… - Подумай, - крикнул дьякон. – Ты сможешь стать новой Алисией Доминикой, наивеличайшей их всех святых во плоти!
Его предложение привело ее в нерешительность: имя наивеличайшей из Сестер Битвы, почтенной Матери Каждого Ордена звучало в ее сознании. Быть упоминаемой наравне с нею… Она даже в мыслях представить это себе не могла.
