Звоню Инке, но та к сожалению, не может поехать. Они с Лёшей идут к каким-то общим друзьям на юбилей. Я желаю ей удачи. А сама сижу и предвкушаю сегодняшний вечер. С Игорем мы последний раз в театре были лет семь-восемь назад. Уже и не помню. Он эти заведения не очень любил посещать. Поэтому всё быстро сошло на нет. А я всегда обожала такие вылазки. В детстве меня родителя возили, в юности подруги или ухажёры. С тем же Васькой однажды ездили. Такой красивый пришел, с тюльпанами. Но моё сердце так и не дрогнуло.
Вечер подкрался незаметно. Сегодня я, как и планировала, захватила книжку Джейн Остин «Гордость и Предубеждение». В отрочестве это была моя любимая книга. А мистер Дарси моим эталоном мужчины. И сейчас захотелось перечитать. Освежить свою память и впечатления от книги. И, наверное, даже немножко влюбленность в этого идеального мужчину. Ведь в моей жизни он так и не появился.
Закидываю книгу в сумку и провожу гигиеничкой по губам. Жалко конечно, что я не в вечернем платье, а всё в том же костюме с чужого плеча. Собственный я пока не могу позволить себе.
— Вера, ты уже уходишь? Время ещё нет пяти, — стоит позади меня начальник, пока я причесываюсь у зеркала.
— Да, сегодня от профсоюза все в театр едут. Поэтому на полчасика пораньше всех отпустили, — мямлю я.
— Ты тоже едешь?
— Да. Вы против?
— Нет, конечно. Раз собралась, езжай.
— Спасибо, — пищу я. Запихиваю расческу в сумку и выскакиваю из кабинета. Время ещё есть до выезда, поэтому захожу к Кате поболтать.
С коллегой мы садимся в полностью заполненный автобус, любезно предоставленный тем же профсоюзом, минут через двадцать. На заднем сидении я замечаю начальника и замираю. Он же не ездит в театр. Что он здесь делает? Почему не в кабинете и не разбирает почту, которую я ему занесла полчаса назад? Вася сидел с каким-то коллегой и о чем-то увлеченно болтал, не замечая меня. Катя юркнула на сидение рядом с подругой, которая предусмотрительно ей заняла место. Женщины сразу же о чем-то защебетали. Пробежав глазами по салону, я понимаю, что осталось только одно свободное место. И оно рядом с Давыдовым. На непослушных ватных ногах продвигаюсь вглубь, неуклюже плюхаюсь на сидение и замираю…
8.
Ехать до театра целый час. И чувствую эта дорога покажется для меня самой длинной на свете. Даже длиннее, чем от Саратова до моего родного города. Мои внутренности скручиваются в тугой узел от осознания того, с кем мне предстоит провести бок о бок всю дорогу. Представить бы, что рядом никого нет, но не получается. Знакомый аромат крепкого кофе и сандалового дерева не даёт мне позабыть. Не понимаю, почему меня так волнует этот запах? Почему я так сильно нервничаю рядом с этим мужчиной? Он мой начальник и мне с ним работать пять дней в неделю по восемь часов. Мне остро необходимо научиться не краснеть и не волноваться в его присутствии. Осталось понять как…
До боли вдавливаю ногти в ладони, стараясь унять свой разбушевавшийся пульс. Чувствую, как лицо покрывается жгучими багровыми пятнами. Ох уж эта моя особенность краснеть по поводу и без. Раньше мне казалось, что это мило. А сейчас, что неуместно. Очень надеюсь, что Михаил этого ничего не замечает. Скашиваю взгляд влево и застываю. Давыдов внимательно рассматривает меня. Даже если до этого я была красной, как помидор. Понимаю, что сейчас побелела словно смерть…
— Вер, с тобой все в порядке? — спрашивает мужчина.
Конечно не в порядке, разве не видно? У меня тут похоже пульс подскочил до отметки опасно для здоровья и всё из-за тебя, между прочим.
Но естественно ничего этого я не говорю вслух, произношу совсем другое.
— Да, Михаил Михайлович. Почему вы спрашиваете?
— Просто ты так странно выглядишь. То краснеешь, то белеешь. Вот и подумал…
— Что подумали?
— Может давление мучает. У меня у мамы так иногда бывает. Она гипертонией страдает.
— Михаил Михайлович, спасибо за заботу. Я не страдаю гипертонией, — и отворачиваюсь в противоположную сторону. Прикрываю глаза и усиленно пытаюсь сделать вид, что сплю. Конечно близкое присутствие начальника не дает мне расслабиться ни на грамм, а уж про сон и речи нет. Не выдержав этой пытки, достаю из сумки книгу и пытаюсь отвлечь себя чтением. Но даже любимая книга не спасает. Сосредоточиться не получается по той же причине. Одну и ту же страницу гипнотизирую по ощущениям час, хотя по факту конечно меньше.
— Вера, а что читаешь? — врывается в мою внутреннюю междоусобную борьбу корень всех моих бед.
— Вам это неинтересно, Михаил Михайлович, — зарываюсь ещё глубже в пожелтевшие страницы потрепанной книги.
— Почему ты так решила? — удивляется начальник.
— Потому что это женская литература, — бурчу, пытаюсь отделаться от назойливого внимания мужчины.
— И всё же, — не отстаёт Давыдов. Глубоко вздыхаю. Начальник явно настроен на разговор.
— Гордость и предубеждение.
— Джейн Остин. Хороший выбор.
— Говорите так, как-будто сами читали.
