Тихомир улыбнулся, но настроение мужику я, само собой, подпортила. Тут уж никуда не денешься. Не напрасно судьба уводила стороной от предыдущих моих идеалов, давая только поглазеть издалека. В первую встречу от Тихого Мира аж дыханье ушло, а теперь вот ощущение неприятия не покидало, пока отказ твердо не высказала.
…
— Ну и молодец!
— Как ни странно, я с тобой согласна.
Пофиг смерил хозяйку суровым, тяжелым взглядом. Но, к его несчастью, хозяйку этот взгляд только подстегнул в желании тискать свободолюбивое животное, словно плюшевую игрушку.
— И не жалеешь совсем?
— Нет, — я пожала плечами и окончательно вытянулась на кровати. — Мне, наоборот, спокойно, хорошо. Самой удивительно. Старею что ли?
— Может, взрослеешь?
— Твой вариант звучит лучше.
— Вот и хорошо. Я тут выяснила, что ты ко мне на свадьбу придешь не одна, а в сопровождении.
Я от неожиданности прекратила потягиваться и села.
— В каком смысле?
— В прямом. Ты и мужчина.
— Какой мужчина?
— Пересвет.
Больше на шутку походило, чем на реальный диалог. Кариша вполне могла так поюморить, только голос в этот раз какой-то уж чересчур серьезный.
— Это… — я запнулась, не зная, что сказать. — Чего?
— Ничего криминального. Я ему машину сегодня ободрала на Литейном и тобой прикрылась. Чего молчишь? — после недолгой паузы полюбопытствовала Каринчик.
— Речь восстанавливаю.
— А, — подруга моя бесценная засмеялась. — Я не нарочно. Зато сразу его узнала. Хочешь, любопытность скажу, благодаря которой ты потеряешь желание делать из меня Дездемону?
— Ну, скажи.
— Я как о тебе заговорила, так он в лице поменялся. До того злой был, на меня взирал, как на очередной дорожный столб, и тут вдруг — раз! — и внимательно, с интересом. Словно близнеца подсунули. Вот я и подумала, пусть сходит с тобой, поглядит на Веру при параде и без мальца. И мой на него пусть поглядит. Я пузатика, понятное дело, убеждаю в его исключительной неотразимости и непревзойденной сексуальности, но это же не означает, что реально хочу, чтоб он прекратил в себе сомневаться. Здоровая доля сомнений еще никогда не вредила человеческому эго.
— Не уходи от темы, — начала сердиться я.
— Эх, судя по голосу, вина с меня не снимается.
— Очень даже может быть… Карин, ты не шутишь?
— Нет, — голос подруги звучал теперь совсем серьезно. — Вер, не обижайся и прости. У меня в мыслях не было. Я, честно говоря, в ступор от него пришла, попыталась выкрутиться. Каюсь, про тебя заговорила просто, чтоб уехать, опаздывала безбожно. Каким образом дошло до приглашения, вообще не понимаю.
— А подробнее?
— Удочку закинула, что похож на нового сводного брата подруги. На лице ни удивления, ничего подобного не промелькнуло. Подругу, говорит, Верой звать? И все, хоть головой о стену бейся. Я и так, и эдак. Опаздываю, мол. Ни в какую. Тогда я на сороку перешла. Трещала, трещала — без толку. И только когда начала про свадьбу, он наконец ожил. Я обрадовалась, дальше — как в тумане!
— Отпустил хоть быстро?
— Быстро. Даже бесплатно.
— Бессовестная.
— О! — Карина облегченно выдохнула. — Значит, простила!
— Куда я денусь с подводной лодки?
Наверное, только с женщиной, давно и прочно переставшей верить в сказки и чудеса, может произойти сказка и чудо. Наверное, только любящий мужчина может сотворить для нее эту сказку вопреки ее убеждениям. И не каждый мужчина способен настолько знать ту, кого любит, чтобы твердо быть уверенным, что где-то в глубине ее души живет маленькая девочка, верящая в истории о принцах и принцессах.
Карина плакала.
Я сидела рядом и пыталась спасти ее макияж. Каринчик тоже честно старалась спасти свой макияж, но эмоции били через край. Так что в итоге и мои, и ее усилия оставались тщетны. Тургеневские страсти мы устроили в небольшой уютной гостиной, в окружении антикварной мебели. За приоткрытой балконной дверью нас ожидала деревянная веранда с резными перилами и плетеной мебелью, а еще чудесный ухоженный сад. Кто ж знал, что Жорж отыщет за Гатчиной восхитительное отреставрированное поместье и снимет его.
Словно в подтверждение моих мыслей Каринчик хлюпнула, вновь покрутила в руках потертый томик Диккенса и всплакнула еще немного. Эта книга и стала последней каплей, переполнившей чашу сдержанности и реализма. Она молчала, когда нас подвезли к дому, молчала, когда провели через все комнаты, молчала, когда слушала, что нас ожидает на ужин, но стоило Жоржу отвернуться и продолжить колдовать, как подругу развезло.
— Ох, чего-то я дура, похоже, — прогундосила Карина и проникновенно высморкалась.
Я сдержала смешок. Со всеми этими аналогиями про принцесс и розовых единорогов как раз подумалось, что ни первые, ни вторые не сморкаются.
— Ты не дура, ты — невеста. Это страшнее.
— Ну, спасибо! Успокоила, — она попыталась осторожно убрать с ресниц слезы. При этом на платке осталась добрая половина туши. — Притча о том, как старая дева замуж выходила.
— Была б ты на моем месте, вообще б сейчас ржала сидела. В тебе сострадания-то никакого.
