Очевидно, что бить я не собиралась, и Пересвет это понял. По блеску задорному в глазах поняла. Он картинно перехватил мою руку, положил себе на плечо под прямым углом, левой отвел мою левую руку в сторону и повел на раз-два-три. Для неумеющего танцевать танцевал он неплохо. Играть так играть! В общем, я голову назад и в сторону отвела, спину выгнула и лицо вдохновенное состроила, чтоб уж наверняка.
Народ вокруг захихикал, тоже пошел хулиганить. Кариша как истинная болельщица кричала «Вера, давай». Жорик громко восхищался азартностью жены, а усач пытался руководить всем этим безобразием. Получалось у несчастного в целом неплохо.
И было мне удивительно хорошо, уютно, так, словно на своем месте. Едва сдерживая улыбку, я взглянула на Пересвета. В синих глазах без труда читалась ласка и нежность. Я от неожиданности с шага сбилась, забыла, что улыбаться хотела. Зато его перемены в моем поведении нисколько не смутили, и взгляд не отвел. У меня сначала душа в пятки убежала, а потом я, прямо как героини в моих чертовых романах, забыла, как и для чего дышать. Нет времени, нет вселенной, есть один конкретный мужчина передо мной с гипнотическим взглядом, от которого я собственного тела не чувствовала. Мы продолжали медленно кружиться где-то на краю площадки. Вспоминая позже этот потрясающий момент, я приду к уверенности, что нисколько не удивилась бы, поцелуй Свет меня. Его взгляд не оставлял сомнений. Не оставлял…
Но этот мужчина перестал бы быть собой, если б вместо поцелуя не надавил мне на кончик носа указательным пальцем и не сказал при этом громко «би-ип»!
…
— Это чего было?! — неистовствовала мне в трубку Карина.
— Стесняюсь напоминать, но у тебя первая брачная ночь, — я закончила дорисовывать замысловатый цветочек в блокноте и залюбовалась собственным творением.
— Жорик занят.
— Чем?
— Тортом. Не отвлекайся! Что пошло не так?
Пофиг спрыгнул с моих коленей и отправился проверять наличие еды в тарелках.
— Ничего. Свет всегда такой. Это его нормальное состояние.
— Вынос мозга.
— О да-а-а, — протянула я. — А ты думала, я приукрашиваю?
— Немного.
— Правда жизни, она всегда страшнее.
— Нет, я всякое в жизни видела, но… Вер, я ж не слепая. Он тебя хотел. Да что я? Всем это очевидно вокруг было! И «бип»? Как понимать?
— А никак, — пожала я плечами. — Не бери в голову.
— Хладнокровная. А что в окнах?
— Шторы и свет.
— Значит, домой сразу отправился. А не открывает?
— Я не смотрела. Все! Бросай звонки в медовый месяц и тем более в вашу личную ночь. Топай к мужу и торту, а я в ванную с пенкой.
Карина протяжно вздохнула.
— Ладно. Кота накорми, по мяуканью слышу, оголодал. Сидит, небось, втыкает в дверцу холодильника и орет.
— Угу, — я отодвинула Пофига ногой и открыла шайтан-шкаф с провизией.
— Спокойной ночи.
— А тебе бурной. Пока.
Не улыбнуться реакции подруги я не могла, а уж своей собственной реакции тем более. Так спокойно заявила, что это просто Пересвет и все, мол, смирись. Я ведь даже не удивилась его последнему поступку, хотя буквально за полчаса до того еще задавалась вопросами. И угораздило ведь.
Я разделась в комнате, обернулась в полотенце и пошла на кухню смартфон забрать, иначе просто его из ванной не услышу.
«Ты куда?»
Это я получила, уже стоя в воде.
«В смысле?»
«В душ?»
Жизнь и без него была странной, а с ним становилась все чудесатее и чудесатее, как выражалась когда-то моя племянница.
«В ванную», — набрала я и поняла, что очень хочу увидеть ответ.
«И что ты сейчас в ней делаешь?»
Стою по колено в воде и плавно офигеваю!
«Лежу в горячей воде с пеной».
Иногда стоит воздержаться от правды.
«С запахом миндаля и ванили?»
Я мельком взглянула на бутылку пены и молочко для тела. На обеих этикетках красовался изящный белый цветок и орех.
«Как ты узнал?»
«Ты так пахнешь».
Вот теперь я опустилась в ванную. Ноги ватными стали.
«У тебя короткое полотенце», — не стал тянуть со следующим сообщением Свет.
Наконец вспомнила, что шторы на кухне не закрыты, а свет включен.
«Ты за мной следишь?»
«Нет, но сейчас очень хочу».
Чем дальше, тем занятнее диалог. Ну ладненько. Был диалог, будет секс по телефону, тем более я уже сама хочу.
«Хочешь следить за мной?»
«Да».
«Прямо сейчас?»
«Да».
Ага. Понеслась.
«Только наблюдать и не вмешиваться?»
«Да».
«Даже если я буду стонать?»
«Нет», «не знаю», «что ты делаешь сейчас?»
Три сообщения подряд — довольная собой, я заулыбалась.
«А что ты видишь?»
«Вижу теплую, мягкую кошечку, которая ласкает себя. Вижу, как ты выгибаешься. Слышу, как выдыхаешь, и не знаю! Скажи мне!»
Вот теперь не до шуток. Игра и для меня прошла точку невозврата. Я бы сейчас позволила ему не только наблюдать.
«Текст набирать одновременно сложно».
Стоит удивляться, что он позвонил? Не думаю.
Я выдохнула в трубку нечто невнятное, притворяться не пришлось.
— Теперь не надо набирать, — голос у него был глухой и напряженный.
— Да, — согласилась я, а дальше…
