Словно подслушав мои мысли, Свет повернул голову. Теперь я имела честь лицезреть бездонную завораживающую синеву его глаз лично.
Ласковых глаз…
Теплых…
Не помню, в какой момент лишилась границ разумного, но что лишилась — факт. Это в романах я пишу, что дыхание сбилось, и кровь закипела, и захотелось податься к нему и ощутить его руки на себе, и прочая болтовня. А в жизни не так. В жизни ты в доли секунды вспышкой понимаешь, что хочешь, чтобы он был внутри тебя и двигался, и удерживал. Все. Одно-единственное безумное видение, после которого ломит тело, и ты ощущаешь пульсацию собственной крови остро, как никогда.
Мое видение передалось ему. Я по взгляду это поняла, а еще поняла, что ему видение явно понравилось.
— Мне туда надо, — кивнула я робко в сторону бракосочетающихся.
— Иди, — согласился Свет, при этом обнимать он перестал, но смотреть своими глазищами — нет.
Спиной его внимание на себе ощущала. Едва свидетеля жениха не сшибла, два раза переспросила, куда подпись ставить, и все — его вина. Плохой мальчик.
— Ты чего? — обеспокоенно шепнула Карина мне на ухо, перед тем как окончательно повернуться к публике в новом семейном качестве.
— Штрудель хочу.
— У тебя семь пятниц на неделе! То хочу, то не хочу. Ешь уже. Ничего с твоим бедным нежным сердечком не станет, я за Штрудель больше переживаю.
— Вот спасибо! — оскалилась я.
— Не за что, — Карина задорно улыбнулась. — Ну что… Я в бой. Там, обрати внимание, на последнем ряду наша мама прибыла.
Я отложила ручку и повернулась следом за подругой. В указанном месте и впрямь обнаружилась суровая пожилая леди. Она немного хмурилась и презрительно поджимала губы, словно свадьба единственного сына и впрямь может считаться достойным поводом для ссоры с ним. Вслух судить не буду, но все же… Все же детей надо уметь отпускать. Всему виной моя полная непоколебимая уверенность, что ребенок — не продолжение своих родителей, а независимая единица вселенной. Зачем их рожать, если не для лучшей самостоятельной жизни? Другими словами, хотите игрушку — идите в магазин, хотите стать создателем чего-то уникального и потрясающего — смело рожайте. Кариша периодами до сих пор вслух задается вопросом, как при такой маме Жорик умудрился стать мужиком. С недостатками, ясное дело, но все-таки мужиком.
— Горько! Горько! — дружно орали приглашенные под командованием друзей жениха.
Все смеялись и аплодировали. Современные привычки и традиции никак не вязались с псевдоисторическими костюмами. Официанты разносили подносы с шампанским и закусками. В общем, свадьба загорелась.
— Хорошая пара, — заметила мне священнослужительница ЗАГС.
Я улыбнулась ей, поблагодарила за работу и отправилась вслед за всеми на веранду, где нас уже ожидали сервированные столы.
И вот идет ничего не подозревающая Вера, идет себе по травке, никого не трогает, как вдруг неожиданно понимает, что Свет был чертовски прав, утверждая, будто в ее жизни дни без приключений — это исключение из правила. Тихий Мир смотрел на меня с довольной улыбкой, в то время как я замерла и уставилась на него, мягко скажем, не без удивления.
— Привет, — еще шире улыбнулся он.
— А-ай… Я-а, — сказала красноречивая на бумаге писательница.
Это преследование?
— Я Антонину Вениаминовну привез.
— Аг… Аха, — продолжила блистать я словарным запасом.
Не преминула при этом покоситься в сторону веранды, где вышеуказанной Антонине, то есть маме Жоры, уже нашли место вблизи от новобрачных.
А ты кто такой, получается?
— Двоюродный племянник жениха.
Это так очевидно, о чем думаю?
— Случилось что?
Я с тихим затравленным писком обернулась к Свету. Он умудрился подойти совершенно бесшумно и встать рядом. Видимо, из-за ступора не заметила его приближения. Кох-старший перестал улыбаться, теперь между темных бровей пролегла морщинка.
— Пересвет, — протянул в бравом приветствии ладонь мой родственник.
— Тихомир, — ответил на рукопожатие оппонент.
— С Верой знакомы?
— Знакомы.
— Давно?
— Недавно.
— Пойдемте? — указал на остальных гостей Свет.
Тихий Мир сначала кивнул, а потом резко двинулся ко мне. Я себя роковой женщиной ощутила, честное слово. Один красивый мужик идет слева, один не шибко красивый, но обаятельный — справа, и оба меня одну хотят, и друг на друга лбы свои хмурят. А я вся такая красивая и желанная вышагиваю посередине и понятия не имею, чего с ними обоими и со всей ситуацией в целом делать. И тут еще, как назло, смеяться тянет, потому что такие глупости с мальчиками у Веры последний раз в детском саду происходили. Короче, ожила мечта любой нормальной романтичной тетки.
— Она со мной рядом сидит, — уверенно заявил Свет, когда мы втроем поднялись по деревянным ступеням.
Тихомир ответил сухим «понятно» и позволил помощнику распорядителя себя увести.
— Вообще говоря, я с ним на свидание ходила. — Первые эмоции относительно произошедшего схлынули, и я привычно уже задумалась о причинах действий Пересвета.
— Да? — без выражения проговорил Рудольфович и отодвинул мне стул.
— Ага.
— Ну, с нами ты тоже на свидание ходила.
Шампанское я глотнула носом.
