Мы пошли. Сначала в коридор, где на Тёма без лишних слов натянули кроссовки, потом на улицу, где меня совершенно неожиданно обняли за талию. Так обыденно, как будто привычно. Наверное, стресс сказался, соображала я туго и оттого бурной внешней реакции не изобразила. А может, дело было в Тёмке, ладошку которого отец не отпускал ни на минуту. Было страшно потревожить.
В метро меня продолжили из личного пространства не отпускать. И вроде ненавязчиво, не неприятно, не грубо, но такое отношение все равно смущало. Я поначалу не догадалась, что с моей головой такое, а потом поняла. Слишком привыкла быть одна, слишком сама по себе, чтобы понять, что он сильнее, тем более принять. И речь не о физическом неравенстве — я женщина самая что ни на есть обыкновенная, а потому редкий мужик слабее меня. Нет. Речь о силе иного толка: быть ведущим в мгновение, когда женщина в состоянии быть только ведомой, когда женщина слаба.
Сколько раз прежде, в момент, когда мне действительно нужна была поддержка, нужен был кто-то уверенный рядом, оказывалось, что этот кто-то занят, в командировке, на объекте, на охоте и еще бог знает где, но только не со мной. И ведь нельзя меня отнести к вечно страдающим по любому поводу дурочкам или немощным барышням, способным лишь разглагольствовать о том, сколько всего много и сразу им должен «настаящий мущина». Все мы люди, и если ты слабый, сильной буду я, но и если я слаба, будь сильным ты. Все просто. Не раз я становилась во главе состава, не раз принимала решения и тянула за собой, когда была нужна, вот только взамен той же отдачи не получала. Как вдруг…
Как вдруг, откуда ни возьмись…
Смешно звучит зачин, словно в сказке. В моей личной сказке. А я его за Динозавра приняла. На стереотипах личных зациклилась, совсем со своей самоуверенностью позабыла, что из любого правила найдутся исключения. Вот, пожалуйста. Слабость показала только прозрачным намеком, а он уже и ведущий, и защитник.
Тём давно позабыл о слезах и вообще всяком горе. Прижимая крепко лист с птицей к груди, он шагал уверенной, пружинистой походкой. Лицо парня сияло удовлетворением от происходящего вокруг.
— Юный путешественник, да? — задумчиво спросила я.
Или вернее будет сказать, пробормотала, потому что вслух я произносить вопрос не собиралась. По рассеянности вырвалось.
— Да, это он с детства любит. Ну, или просто выбора не было, за собой его кругом таскал, вот и привык.
— За собой кругом?
Свет кивнул.
— Он уже и на концерте побывал, шашлыки со мной готовил не раз, по городу пешком в основном.
Я засмеялась:
— А что за концерт?
— Да так. Ни о чем. Джазовые импровизации, по случайности попали, послушали минут сорок и ушли.
— И как ему? Понравилось?
— Понравилось. Еще как. Он мне и барабанщика сам барабанщиком обзывал и гитариста. Обычно же молчит. И даже говорил, на чем оба играют.
Это было, на самом деле, очень интересное наблюдение и очень важное. Я как-то непроизвольно уловила. Значит, есть в жизни Тёма нечто, что способно его заставить больше общаться с окружающими.
Мы сошли с эскалатора и направились к выходу. Впервые мне не понадобилось толкать дверь. Ее и открыли, и придержали.
— А что за садик? — уже более уверенно я себе позволяла вопросы задавать.
— Частный, в группе наполнение маленькое, и у него сопровождающий есть. Студентка. Толку от студентки, правда, немного.
— Почему?
— Не справляется. Туда.
Последняя фраза относилась к пикапу, припаркованному у края дороги. Недалеко уехал после моего побега, на той же станции и спустился.
— А в чем не справляется?
Мы сели в машину, Свет повозился немного, застегивая ремень безопасности сына. Сам сын возился с обнаруженным на сиденье бесхозным букетом роз. Я искренне понадеялась, что хоть одна розочка да уцелеет. Очень хотелось сохранить на память.
— Во всем. Начиная с того, что он с ней не разговаривает.
— В смысле? — не поняла я. — Совсем?
Свет взглянул на меня ласково, немного устало и одарил сногсшибательной улыбкой.
— Совсем. Он говорить считает нужным только с людьми, которые ему нравятся, а таких наперечет.
— А… — заикнулась я, вспоминая, как мне конфеты односложно предложили при первом же знакомстве.
— Куда едем?
Это был новый вопрос, на который водитель ждал ответ. И кроме меня ответить было некому. Помощь пришла, откуда не ждали — от Артема:
— Домой.
— Только сначала за пиццей заедем. Есть охота, — категорично рассудил водитель.
— Пицца, — подтвердил отпрыск водителя.
Вот оно, главное мужское правило! Война войной, а обед по расписанию. Пофиг мне этот постулат забыть не дал, большое ему кошачье спасибо. Иначе сейчас бы не смогла быстро переключиться с Тёмычевой головы на такую банальную вещь, как еда.
— Пицца, — пожала плечами я и пристегнулась.
