А н я (Пахомову, сердито). Хватит! Улыбино пора забыть. (Челознову.) Хорошо там жили, с керосиновыми лампами жили, тихо было. Не заводись, Пахомов, я просила. Я не хочу, я ничего не хочу. Мне ничего не надо. Мне уже тридцать три, мы с тобой нигде не были, живи нормально, я, например, хочу в Индию попасть. И вообще, черт возьми, суббота! Налей мне, пожалуйста. Я научилась ценить покой. Раньше любила танцы, а сейчас нравится сидеть на берегу и смотреть на воду. Правда, интересно. Вода кажется живым, одухотворенным телом, возникают причудливые узоры, похоже вдруг на современную графику…
Незаметно подошел К о р о в и н.
К о р о в и н. Карты сданы, Лидуша.
Л и д а встает, уходит к играющим.
(Идет к столу.) Преферанс тем хорош, что один из игроков все время свободен и можно подкрепиться. (Берет стакан, разглядывает и ставит на место. Серьезно.) Первое, что надо решить, молодые товарищи, это отношения между народами, а точнее, между социальными системами. (Берет яблоко, разглядывает, ест.) Если решить спор между системами, все остальное решится само собой! (Уходит.)
Ч е л о з н о в. Ну, что ж, ребята, давайте решайте отношения между народами, а мне надо в город ехать! Пора, братцы, мне!
А н я. Чего так вдруг?
Ч е л о з н о в. Пора, пора, покоя сердце просит!
А н я. Напился ты, что ли?
Ч е л о з н о в (грустно). Не напился, а выпил. Хоть уважаю вас, но люди вы чокнутые. В юности я читал в книжках про то, что среда заела человека, а теперь выходит, сам человек заел среду. Может, и правильно, вам видней… Пора мне ехать! И нечего тут больше делать! (Застегивает пуговицы на рубахе.) Прощаюсь с вами, братцы. И с сожалением! Искренне говорю. Есть огонь в ваших сердцах, черт бы вас драл. Прощаюсь! Полюбил вас всех.
М о р я г и н. Тебе за руль нельзя.
Ч е л о з н о в (молчит, вздохнув). Может быть. (Идет, стоит возле играющих, потом уходит совсем.)
Катя отхлебнула чаю, поставила стакан на пол.
М о р я г и н. Хочешь горячего?
Катя молчит. По щекам текут слезы.
А н я. Не плачь, Катя. Перемелется, мука будет.
М о р я г и н (холодно, громко). Пользу отечеству, граждане, всяк видит по-своему. Я полжизни отработал в лесхозах. Там было ясно. Сей и руби! Сей и руби! Давай деньги, план. (Пахомову.) Возьми нашего бобра. Бобр давно стал промысловым. Промысловым может стать и европейский благородный олень. Могли б продавать в капстраны. (С гневом, с яростью.) А его волк жрет! Волк! Застрели меня, но душа моя никогда помириться не сможет. Я на земле вырос, не могу я сидеть на богатстве и отдавать его волку. (Молчит.) Давно можно отстреливать кабана. Уменьшить волка, отстреливать кабана. Три года назад отловили пятьсот оленей. Кому был вред? Никому. Червонищенко под влиянием Светланы Николаевны прекратил. Маленькая пулька, начиненная снотворным. Тихая, маленькая пулька. Олень засыпает, вяжи его, увози. Что от того природе? Плохо?
П а х о м о в (поглядев на играющих). Пойдем домой, Аня.
А н я. Ну, пойдем…
К а т я (поднявшись быстро). Не уходите. Прошу вас… Хотите, чаю свежего заварю? Простите нас, если можете. Мой муж не хотел вам зла, он так думает, он так искренне думает… (Со слезами.) Останьтесь! Мне страшно почему-то, если уйдете… Сядем, выпьем чаю, как всегда!
П а х о м о в. Успокойся.
К а т я. Выпьешь чаю?
П а х о м о в. Выпью. (Идет к столу, наливает.) Спасибо, Катя. Большое тебе спасибо за доброту. (Пьет, ставит стакан. Печален.) Я сегодня думал. Хотел, чтобы был суд. Я хотел, чтобы суд освещался в печати. Просто мечта была. Все прикрываются интересами государства, но как нам сохранить то, что имеем? Не сохраним! Не сохраним! Все хотят, чтобы природа все время что-то производила быстро, что можно продать, купить или хотя бы в цирке показывать за небольшую плату. (Пройдясь.) Мне странно, что молчит Червонищенко, молчит Коровин. Спокойно играют в карты. С утра чего-то жду, жду… Я не боюсь, но горько… Я после Улыбина сказал себе: всякий раз, как можно что-то сделать — делай! И если для этого нужно врать, обманывать, я буду. Была б моя совесть чиста!
Снова слышится стук молотка и стихает. Играющие поднялись внезапно, идут к столу. Все пасмурны.
Ч е р в о н и щ е н к о. Не ладится нынче игра. Посидим тут…
К о р о в и н. Где мой спиннинг, Иван?
Ч е р в о н и щ е н к о. В машине. Надо еще домой заскочить.
К о р о в и н. Ну, так… (Молчит.) Послушайте, Владимир Михайлович. Повнимательней, голубчик, слушайте.
