П а х о м о в. Слушаю.
К о р о в и н. Послезавтра утречком, то есть в понедельник, отправляйтесь в территориальное геологическое управление и сделайте заявочку на открытие меди. Сами! Как будто только что нашли. Вот так. Такое принято решение. Поняли?
П а х о м о в (глядя поверх его головы). Не понял.
К о р о в и н (строго). Сделайте заявочку, не указывая даты открытия. Вас и не спросят! Скандал нам не нужен никому.
П а х о м о в (задумчиво). Это я понял. Прощаете, выходит?
К о р о в и н. Считайте так. Становимся в какой-то мере участниками сокрытия. Хотим сберечь вам доброе имя. Вашу поэтическую объяснительную записку мы выбросим.
П а х о м о в (улыбаясь криво). Зачем же выбрасывать?
Коровин пожимает плечами.
Вот не ожидал! (Обводит глазами присутствующих.) Не ожидал! (Коровину.) Прощаете, значит? Так?
А н я (Коровину). Что вы делаете, старый дурак! У него слезы на глазах. Четырнадцать лет знаю Пахомова, но плачущим его не видала!
Входит Ч е л о з н о в. Подтянут, в милицейской форме. Пахомов садится. Сидит сгорбившись.
Зачем этот оскорбительный спектакль? К чему?
С в е т л а н а Н и к о л а е в н а. Я виновата, Аня. Наверно, я. Простите меня. Я понимаю вас. (Челознову, удивленно.) Куда вы?
Ч е л о з н о в. На озера с вами поеду.
С в е т л а н а Н и к о л а е в н а (сухо). Я не еду.
К о р о в и н. Берем в компанию, Борис. (Наливает чаю.) Спасибо, Аня. Не хотите по-хорошему, будет иначе. (Пьет холодный чай.)
Л и д а. Для озер, Боря, ты слишком парадно оделся.
Ч е л о з н о в. Я поспал, а там еще высплюсь, утром оттуда в город рвану. У меня масса дел в воскресенье.
Лида поняла, кивнула быстро, отошла.
К о р о в и н. Ну, тронулись! Вечереет уж. Пора ехать!
П а х о м о в (встает, негромко). А знаете, Сергей Викентьевич, я вас туда не пущу. По заповеднику нельзя ездить.
Коровин, усмехаясь, смотрит на Червонищенко.
Да, нельзя. Озерный заповедник пока не закрыт. Функционирует. Ездить по нему запрещается. Только служащим, Сергей Викентьевич. И не на машинах. Я вас сегодня не пущу. И никогда теперь не пущу. Аня, пойдем. (Подходит к ступенькам.) В заповеднике запрещается эксплуатация природных ресурсов, охота, рыбная ловля, заготовка древесины и подсочка деревьев, заготовка сена, лекарственных растений, ягод, семян, плодов и грибов, добыча ископаемых и выемка грунтов. (Быстро сходит по ступенькам, оборачивается.) Предупреждаю, я на озера никого не пущу. Я буду стоять на дороге с ружьем. Здесь сохраняется золотой фонд земли. (Уходит.)
К о р о в и н. Д-да! (Пройдясь.) Будьте добры, Василий Гаврилыч, скажите, чтоб подогнали мою машину.
М о р я г и н. Хорошо. (Уходит.)
Ч е р в о н и щ е н к о. День не заладился, и вечер не заладится, я уж знаю… Предлагаю не ехать, ты успокойся, Сергей.
К о р о в и н. Не успокоюсь и не хочу успокаиваться. Оскорблениями досыта нахлебался. Поужинаем у лесника, я посижу с удочкой и успокоюсь. Едем, Борис Алексеевич!
Челознов хмур. Отрицательно покачивает головой.
(Холодно.) Сергей Викентьевич Коровин добр, очень добр, но не беспредельно. Не хочешь, Ваня, я один отправлюсь. Надежду твою заберу и с ней поеду, чтоб не скучать. До завтра, дорогие женщины! (Решительно уходит.)
Вздохнув, Ч е р в о н и щ е н к о идет за ним, останавливается, хочет что-то сказать Светлане Николаевне, но сразу уходит. Аня напряженно смотрит им вслед.
А н я. Пойдем со мной, Борис! Пойдем, пожалуйста!
Ч е л о з н о в уходит с А н е й. Лида подходит к краю веранды. Светлана Николаевна идет к столу, машинально собирает посуду, но тут же садится, у нее дрожат губы. Катя начинает тихо убирать со стола.
К а т я (Лиде). Они сейчас соберутся у Червонищенков и поедут. Если Пахомов встретит на дороге, будет некрасиво.
Л и д а (не оборачиваясь). Мне Коровин показался сегодня самодовольным и злым. Он помогал нам, да, тес давал, шифер, краску, кирпич, щедро, но пашню не ликвидировал, побоялся. Хитрец он! Хитрец! Я знаю, точно знаю, что много зависело лично от него. И не нужны бы тут кирпичи и парк машин. А Червонищенко слабый человек.
К а т я. Ты нынче хвалила его. (Смотрит на Лиду.) Что ты там слушаешь все время?
